Начало - Кобылянский Павел Юлианович - Страница 27

Главный открыл глаза, что-то спросил. Но я никак не прореагировала, пыталась отдышаться. Человек, как давеча, приподнял мне голову и начал пихать в рот фляжку, которую я у него и отняла. Ну не настолько же я беспомощна. М-ням, интересно, из чего они этот напиток делают, вкусно… Кислый, жажду хорошо утоляет. Кстати, не знаю, сколько я без сознания провалялась, стражу или целые сутки, но регенерация уже пошла. Чесалось под повязками зверски. И есть очень хотелось.

От костра донеслись глухой удар и скрежет. Я на них не обратила бы внимания, но вдруг вкусно запахло жареным мясом. У-у-у, даже со специями… Я принюхалась, есть захотелось еще сильнее.

Главный заметил, усмехнулся краешком рта и что-то крикнул. От костра подошел один из людей и поставил около меня на землю странную цилиндрическую кружку, из которой все сильнее тянуло мясом. Я не глядя сунула фляжку обратно и схватилась за емкость. О-о-ой-е-е-ей, да она железная и горячая, Хаос… Рефлекторно схватилась обожженной рукой за ухо. И ведь знаю, что не поможет, но вот привязалось… Перехватила банку хвостом, аккуратно, кончиками пальцев, выудила кусочек сверху, бросила в рот и довольно зачавкала. Вкусно, мясо жирное, в меру приправленное. Интересно, как они его приготовить умудрились, я над костром никакой посуды или вертела не заметила.

Человек вдруг воткнул мне в еду что-то металлическое. Вытянула, осмотрела… да это же ложка, железная, ну надо же. Даже гномы, прям-таки ненавидящие дерево, якобы за его непрочность и недолговечность, не додумались до железных ложек. Неудобно же… Ржавеют, жгутся… Да и по цене ненамного дешевле золотых получаются. Материал твердый, обрабатывать тяжеловато. Гномы себе обычно ложки из кости или из камня режут. А мы как-то к деревянным привыкли. Если грамотную деревяшку подобрать, да обработать потом как следует, то такая ложка ой как долго прослужить может.

Но с этим инструментом дело у меня пошло быстрее. Я быстренько перекидала в себя содержимое этого странного сосуда, немного утолила первоначальный голод, вернула кружку человеку и задумалась, что делать дальше. А чего тут думать, как говорит наш мастер оружия — прыгать надо. Правда, говорит он это, когда попадает по ноге учебным деревянным мечом. Ну что, начнем прыгать.

— Где мои соплеменники? Отведите меня к ним! Понимаете меня? — Я начала со своего родного северного диалекта. И тут же повторила эти же вопросы на общечеловеческом. Точнее, он официально называется «язык городов», но люди обзывают его общим. Не увидев понимания, еще раз повторила то же самое на т’сареш, на их официальном имперском. Вообще у кровососов куча диалектов, чуть ли не в каждой семье свое наречие, но их имперский и задуман был так, чтобы все вампиры могли понимать друг друга, если говоришь на одном из их наречий, то понимаешь имперский, и наоборот. Там, скорее, в идиомах и жаргонизмах разница. Ничего…

Попробовала эльфийский, староэльфийский. Уже скорее от отчаяния собрала фразу на секретном языке убийц, который по большому счету тот же староэльфийский, только изуродованный и упрощенный. Бесполезно, люди не понимали. Уже и жрец подошел к командиру, стояли около меня с непонимающими рожами. Тоже пытались чего-то говорить… Ну не на оркском же с ними общаться. Тем более что я его не знаю. Ну, считается, что почти не знаю… Там ругательства в основном, на туалетную тематику. Я много выражений запомнила, вот только наши, от которых я их и нахваталась, переводить отказывались категорически.

Может, наречие Хаоса попробовать? Но его никто на Дее, кроме нас, тифлингов, не знает. И никто не может знать, у обитающих здесь разумных просто не хватит органов чувств, чтобы уловить все оттенки интонаций. Там же не только звуки используются, но и жесты, и переливы окраски чешуи, и даже запахи… Его даже эльфийские «понималки» не берут, даже те, которые специально для расшифровки этого наречия зачаровать пытались…

Демоны-предки, ну я и дура. В злости хлопнула себя по лбу и щелкнула хвостом. У меня же в фургоне дюжина универсальных «понималок», самых лучших из производимых партиями. Все происшедшее можно списать на форс-мажор, заказчики перетопчутся, ни один просто не посмеет упрекнуть отца в срыве поставок.

Так, теперь достать их оттуда. Дернулась и тут же поняла, что не доползу. А если и доползу, то взобраться в фургон точно не получится. Эти люди меня за помешанную примут… Ну да, представляю себе картину, голая полудохлая тифлингесса, перемотанная тряпьем, виляя голой задницей, ползет к фургону. Ну уж нет… Ой, у людей же какие-то дурацкие традиции, как раз на тему голых задниц. Вроде как голышом перед другими разумными расхаживать неприлично. Нет уж, воздержусь, наверное. Попробуем так…

Я дернула главного за рукав и ткнула пальцем в повозку. Блин, ну тупые, не понимает. Дернула и ткнула еще раз. Вот зараза, даже не двинулся. Только медленно и отчетливо произнес какое-то слово. Наверное, название повозки на его языке. Неплохо, но немного не то. Я уже потянула его к повозке. Он опять повторил то же слово, еще медленнее, буквально по отдельным звукам. Медленно и отчетливо, медленно и отчетливо…

Мне захотелось взвыть от досады на свой идиотизм и несколько раз стукнуться головой о борт повозки. Церемониальный… Те неправильные т’сареш говорили на церемониальном. Вспоминай, голова, вспоминай. Так, повозка, нечто на четырех колесах, для перевозки… Вспомнила.

— Vectabulum… — сказала я и тут же поправилась — там есть приставка, обозначающая внутреннюю часть. — Subvectabulum…

Лицо главного приняло такое выражение, будто он что-то пытался вспомнить. А откуда-то сверху раздался голос. Ох, их шестеро, еще один сидит на верхушке повозки. На страже, что ли? А сейчас свесился вниз и переговаривается со своим начальником.

Неужели знают этот язык?

— Te dicere in Latina? Tu intelligere me? — вдруг достаточно бегло спросил бородатый. Главный на него заинтересованно посмотрел. Я же пыталась разобрать фразу. «Ты» и «говоришь» я поняла. А вот дальше… Intelligere, intelligere… Знакомое что-то. И тут перед глазами встало ожившее воспоминание. Человек — учитель, сутулый, весь какой-то ссохшийся, с длинной седой бородой, хлопает ладонью по столу и раздраженно бросает:

— Tu intelligere me? Quam multa te converte? Tuum caudam et scribere…[19]

А мне не хочется учить скучные спряжения, мне хочется убежать к отцу и помогать ему сортировать трофеи…

Ну вот, разобралась. Спрашивает, говорю ли я и понимаю ли его. На всякий случай кивнула и уточнила, что недостаточно. Фраза «говорить помедленнее» вспомнилась моментально. Я ее чуть ли не первой выучила, иначе разобрать, что бормочет себе под нос мой учитель, было невозможно. А говорить на других языках, кроме церемониального, наедине со мной он отказывался. Кстати, бородатый жрец говорил гораздо более бегло, чем мой учитель. И вместе с тем гораздо более четко, старательно выговаривая все окончания, из-за чего звучало все очень непривычно.

Однако надо продолжать. Опять сказала про внутренности фургона и с трудом вспомнила название емкости для переноски вещей. Мгновение подумав, добавила, что емкость кожаная.

Немного поразмыслив, жрец разразился целой фразой, но теперь говорил медленнее и еще отчетливее проговаривал окончания. Все равно я поняла только «кожаную сумку». А, нет, еще одно слово было знакомо — «принести». Кивнула, опять повторила про кожаную сумку и попыталась показать рукой размеры. Ну когда же до них дойдет. Сумка валялась под моим лежаком в фургоне, я кошели с амулетами туда кинула вместе с одеждой, которую у вампиров покупала, но как им объяснить про лежак… Заставить бы поискать в фургоне. Продолжила твердить про кожаную коричневую сумку. Внезапно мне на глаза попался рукав от моей курточки, торчал откуда-то из-под моей головы. Вроде сумка была примерно из такой же кожи, как и она. Ткнула пальцем и попыталась сказать, что сумка такая же, как и куртка. Ну, я надеюсь, что сказала именно это.