Шутиха (сборник) - Олди Генри Лайон - Страница 109

Члены экипажа тактично отвернулись: капитан все?таки. Услужливый андро–стюард пригнал автоуборщика, похожего на колорадского жука–мутанта – и не удержался: обвел ласкающим, нежным взглядом собравшихся мужчин. Обер–сержант в ответ показал здоровенный кулак, и стюард испуганно шарахнулся в коридор. С тех пор, как Лига Сексуальных Меньшинств добилась, чтобы в каждого четвертого андроида закладывались гомосексуальные наклонности, на кораблях (и не только!) начались проблемы. Впрочем, Лигу это не остановило: сейчас она боролась за право финских коттеджей на операцию по изменению пола.

Обер–сержант Небейбаба брезгливо покосился вслед «голубчику» и ввинтил запал в последнюю из шести ручных гранат системы «Аз–Есмь». Аккуратно подвесил рубчатый шарик к поясу, рядом с пятью другими. Челюсти сержанта мерно двигались, перемалывая гормонально–адреналиновую жвачку «Конан–без–Сахара», рекомендованную Минздравом Галактики людям умственного труда.

— Выдвижение телескопического стык–шлюза завершено. Начинаю отсчет: тринадцать, двенадцать…

— Ах, как это волнительно! Я вся горю!

Обер–сержант Небейбаба попробовал пальцем лезвие десантного ножа, порезался и некоторое время тихо матерился, забыв об окружающих. Потом сунул палец в рот, нож в ножны (хорошо, что не перепутал – но на то и профессионал!), цыкнул на пульт кровавой слюной и занялся дальнейшей экипировкой.

— Стыковка!

Шхуна содрогнулась. Было слышно, как на камбузе разлетаются вдребезги, падая с полок, небьющиеся чайные сервизы на сто двадцать персон. Все, как по команде, прилипли взглядами к обзорному экрану. Обер–сержант Небейбаба со щелчком дослал патрон с кумулятивной плазмо–пулей в патронник «Кольта–ВКП(б) — 1500» 54–го калибра и не глядя сунул пистолет в кобуру. Глядел он, как и остальные, на обзорный экран.

«Кольт» с грохотом упал на пол, заставив экипаж подпрыгнуть.

А на экране тем временем ярко–красная телескопическая труба стык–шлюза «Нострадамуса», утолщаясь и разбухая по мере движения, соприкоснулась с толстым гибким отростком, выползшим ей навстречу из недр инабля. Невидимые отсюда форсунки извергли наружу порцию жидкого герметика «Мессалина Ойл», мгновенно закаменевшего от космического холода. В ответ отросток инабля слегка раздулся, обволакивая головное утолщение стык–шлюза липким студнем – и удовлетворенно застыл жирным моллюском, наполовину заглотавшим добычу.

В тишине было слышно, как мерно постанывает есаул ОРайли: «Железная Брунгильда» переживала за безопасность.

— При стыковке акцепт–датчики захватили образцы воздуха из шлюз–камеры инабля. Идет анализ на пригодность для дыхания и наличие опасных микроорганизмов. Датчики инабля, по–видимому, ведут сейчас аналогичный анализ нашей атмосферы.

— Я им, биомать на биомассу, поанализирую… – хмуро пообещал Небейбаба, укрепляя на спине чехол–кобуру с обрезом помпового ружья для охоты на голубых китов. Потом защелкнул на бедрах ремень с подсумками и трижды подпрыгнул, проверяя, хорошо ли подогнано снаряжение. Ответный грохот вполне удовлетворил десантника.

— Обер–сержант Небейбаба к контакту с чуждым разумом готов! – бодрый рапорт вызвал у капитана Стриммера новый приступ тошноты.

— Анализ завершен. Азот – 65%, кислород – 20%, гелий – 13,5%, озон – 0,2%, флогистон – 0,0004%. Остальное – водяные пары, а также следы и отпечатки пальцев инертных газов. Возможен контакт без спецсредств защиты: атмосфера инабля стерильна.

— Капитан, что прикажете? – первый пилот изогнулся вопросительным знаком. – Открыть диафрагму с нашей стороны?

— Ыыыыы… и рассолу! Эй, стюард!..

— Есть, сэр. Борт–компьютер, открыть диафрагму!

— Дама и господа! – Ричард задумчиво почесал носовую пластинку: не иначе, с намеком. – А там, в шлюзе, есть кто?нибудь… кто?нибудь из нашего экипажа?

Полянкер–Луговски вгляделся в «окошко» внизу экрана.

— Кажется, никого… Какого черта?! Борт–компьютер! Закрыть диафрагму! Немедленно! Открыть заново, когда мы окажемся в шлюзе!

— Есть, сэр! – в терцию разлилось из всех динамиков.

В коридоре уже слышался грохот сапог и распоряжения обер–сержанта:

— Гамарджоба, МГемба – со мной! Обеспечить огневую поддержку контакта! Нобунага, Гигер – занять места согласно штатного расписания на случай абордажа! Форма лица: дружелюбная! Выполнять!

Глава третья

в которой пахнет селедкой, оправдываются ожидания, читаются мысли человеческие и не очень, а в самом конце завершается первый этап исторического момента

«Ну и видок у нас! Официальные, понимаешь, представители!.. соль Земли, перец Человечества! Капитан сам за пришельца сойдет: зеленый с бодуна, уши локаторами… Брунгильда, цыпочка наша, прямо с порога грудь колесом: внеуставные отношения налаживать. Сержант пальцы растопырил: спусковых крючков много, иначе не ухватить. Дети, запишите: „Контакт есть контакт“… а теперь расставьте знаки препинания…»

Один Телепень был скрупулезен, будто главный раввин Эрец–Шейнерпунем, определяющий кошерность бородавчатого хазерника в молоке матери его. Едва запыхавшийся экипаж кое?как выстроился в камере стык–шлюза, термосиловая плита внутреннего слоя защиты, роняя хлопья ржавой окалины, с шипением и лязгом ушла в стену. Следом треснул пополам и, под мерзкий зуд стервоприводов, развалился вдребезги титанопластовый экран второго защитного слоя. И наконец, обиженно шелестя, свернулась кукишем сверхпрочная диафрагма из легированной бумазеи, способная выдержать прямой правый Арнольда Клинчко–старшего, чемпиона Галактики по летал–кетчу.

Стык–шлюз, вплоть до середины переходника, заволокло паром с легким ароматом жареной селедки (возможно, эффект взаимодействия братских атмосфер!) – и в благоухающем тумане к людям двинулось нечто. Залоснилось медной зеленью крутое бедро… мелькнула суставчатая конечность…

И наконец гость выступил из мглы целиком.

***

Комментарии Телепня в инфразвуковом диапазоне:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилось ты,

Как звездолетное виденье,

Как гений космо–красоты.

О, дивный блеск экзоскелета!

О, чудный гребень теменной!

И внешних ребер блеск стальной

Был колдовскому амулету

Подобен. Искуситель–змей

Твоим хвостом бы мог гордиться:

Когда, виясь от ягодицы,

То гибкий, то стрелы прямей,

Поток сегментов из хитина

На пол струился, шелестя -

Я выл в восторге, как скотина,

И даже плакал, как дитя.

А череп? Кивер гренадера

Ничто пред черепом твоим,

Где плавный выгиб гвоздодера

Сквозил в затылке. Херувим

Отдал бы все свои шесть крыльев

За твой улыбчивый оскал -

Там каждый клык любви искал,

Томился, мучась от бессилья,

Пел небу вечную хвалу

И заострялся на иглу.

Дитя созвездий незнакомых,

Перл в галактической дыре! —

Ты Дон–Кихот с гравюр Доре

В учебнике «Жизнь насекомых»…

***

Первый пилот Джон–Джеймс Бартоломео Полянкер–Луговски: «Скажите кто?нибудь, что это галлюцинация, а не брат по разуму! Боже, если ты не очень занят, помоги мне! У кэпа похмелье, он сейчас на все блевать хотел, а после него старший – я! Что делать? Приказать сержанту открыть огонь? Нет, по инструкции – нельзя, пока не было угрозы… Ведь это мой шанс, мой единственный шанс! Если я сейчас поведу себя правильно – навсегда войду в историю! Мне повысят оклад! Сделают почетным диктатором Колец Сатурна! Разрешат не чистить зубы по утрам! Я женюсь на вдове трансильванского мульти–триллионера Влада Цепеша IV–го! Какие перспективы, какие… Боже, отвлекись от дел насущных! Наставь на путь истинный! Вдруг он все?таки мирный, а мы его застрелим? И тогда из?за меня начнутся звездные войны, Прогрессивное Человечество плюнет в мою сторону, меня лишат пенсии по выслуге лет, понизят в должности или – о ужас! – запретят вышивать крестиком! А если мы его не застрелим, а он окажется кусачим?! Боже, да оглянись ты наконец: я ведь ближе всех к нему стою!»