Бездна голодных глаз - Олди Генри Лайон - Страница 249

С рычанием метнулись из-за заборов ближайших хат, стелясь по земле, серые тени. Их было много, около десятка, и тигр замер, как вкопанный, косясь поочередно то на своего десантника, то на прихрамывающего вожака волчьей стаи. Двое волков не преминули воспользоваться моментом тигриной растерянности — если такое сочетание в принципе возможно — но из их стремительного броска ничего не вышло. Тигр одним движением отшвырнул их в сторону, и Инга неожиданно подумала, что сделал он это на удивление аккуратно. Аккуратно — в том смысле, что не разорвал в клочья; а так оба серых забияки летели довольно долго, аки птицы небесные, прежде чем приземлиться в кусты.

Потом тигр возмущенно рявкнул, в хате задребезжали стекла, а оставшиеся волки было попятились, но быстро оправились и снова двинулись вперед, рыча и припадая к земле.

Неизвестно, чем бы дело кончилось, но тут в происходящее вмешались два новых персонажа: веселый гость с коротким автоматом и угрюмый Черчек с увесистым березовым поленом.

Дед немедленно покрыл волков на чем свет стоит, от фундамента до тридцать третьего этажа, подкрепляя свои слова весомым березовым аргументом, и серая армия поспешно отступила — Черчека волки явно боялись больше, чем тигра. А незнакомец в комбинезоне чуть ли не повис на утробно ворчащем тигре, что-то бормоча в его ухо — и успокоил-таки, утихомирил, и они вместе мирно вошли через калитку во двор.

— Здорово, мужики! — крикнул гость от калитки, увидел Ингу с Иоганной и вскинул руки в извиняющемся жесте. — О, да здесь дамы!.. Рад познакомиться, Даниэль и Рыки. Я — первый, он — второй…

Даниэль ткнул пальцем в тигра, который почему-то неотрывно уставился на Ингу, что ту весьма смутило.

— Вы его не бойтесь, — поспешно заявил Даниэль, почуяв натянутость ситуации. — Если его не обижать…

— Его обидишь, — проворчал в ответ вспотевший от трудов праведных Черчек. — Ты это моим волкунам расскажи. Сам знаешь — про кошку с собакой…

— Ну чего ты, дед, зудишь? — пожал плечами автоматчик. — Вроде ж обошлось все?

— Обошлось… Ты б еще под полнолуние приперся — тут бы такое было!..

Во дворе показался расхристанный и тяжело дышащий Йорис. Он бочком подобрался к Даниэлю, следя, чтобы тот отгораживал Йориса от тигра, и неуверенно протянул гостю руку.

— Не серчай, парень, это мы сгоряча…

Рыки подозрительно скосился на Йориса, фыркнул в усы, но, видимо, счел инцидент исчерпанным и разлегся на траве, жмурясь и исподтишка разглядывая присутствующих.

…А потом гости повалили один за другим. Их было много. Инга даже приблизительно не могла бы сказать — сколько. Десять? Двадцать? Сто двадцать? Или это просто в глазах двоится?..

Мелькали лица, шуршали одеяния — от современных до средневековых, от щегольских костюмов до грязных и драных лохмотьев; раздавались выкрики и затевались беседы на мыслимых и немыслимых языках, и Инге уже начинало казаться, что она почти все понимает, а чего не понимает — это как раз та капля, которой ей не хватает до полного сумасшествия.

Взгляд тонул в калейдоскопе незнакомых лиц и фигур — но Инга все же сумела выделить для себя из толпы четверых гостей, на которых взгляд останавливался чаще всего, словно цепляясь за спасительные островки спокойствия в бурлящем, изменчивом, Неприкаянном море.

Внешне эти четверо совершенно не походили друг на друга. И все же… Было между ними что-то общее.

Молодая белокурая дама в бальном платье, словно сотканном из воздуха, и высокий седеющий кавалер в строгом фиолетовом камзоле, лосинах и ботфортах. На боку у кавалера болтался узкий меч или шпага — Инга не разбиралась в оружии и никогда не одобряла Талькину страсть к этому делу. Вот, чуть не подумалось — при жизни не одобряла…

Итак, дама и кавалер. То ли супруги, то ли влюбленные. Во всяком случае, они все время находились вместе, и эту пару знали, похоже, почти все. Зато сами они поздоровались, как с давними знакомыми, лишь с Бредуном и франтом Момушкой — те так и сидели рядышком на бревне у калитки, приветствуя гостей.

Эта пара (не Момушка с Бредуном, а блондинка с ее долговязым спутником в камзоле) буквально завораживала Ингу. Один раз ей удалось поймать взгляд дамы — и Инга чуть не утонула в двух бездонно-черных, сияющих омутах, странно спокойных и печальных, словно их хозяйка уже давно забыла то, что остальные еще только пытались узнать.

Забыла. И понимала, что — зря.

«Те, кто родились — придут. По крайней мере, двое. За них я ручаюсь», — вспомнились Инге недавние слова Бредуна.

Кармики.

Дурацкое слово.

Оно к ним совершенно не подходило.

…А вот веселый, немного подвыпивший парень с азиатской внешностью возникал поочередно возле каждой компании — и большинство косилось на него с недоумением. Даже Бредун, а уж ему-то недоумение было совсем не к лицу.

На парне болтались какие-то экзотические обноски, похожие на восточный халат и безрукавку после того, как по ним прошлась рота солдат в грязных сапогах и напоследок проехалась обозная телега. Эта рвань с успехом могла принадлежать как бродяге времен пророка Магомета, так и его вполне современному коллеге.

Только на забитого бродягу парень походил в последнюю очередь. Было в нем что-то от затаившегося до поры до времени хищника — впрочем, хищника обаятельного и пока миролюбивого. И, оставаясь в недолгом одиночестве, раскосый крепыш поглядывал на остальных Неприкаянных, как дедушка на толпу расшалившихся внучат.

В общем, Инга не позавидовала бы тому, кто разбудил бы зверя, дремлющего в беззаботном веселом оборванце со старыми глазами.

[*стихи Э. Р. Транка]

Рядом с Бредуном примостился на редкость тощий мужчина лет сорока на вид — хотя, похоже, для Неприкаянных понятие возраста не имело никакого смысла. Сидя у ног Бредуна прямо на земле, тощий и белобрысый гость перебирал струны непонятного инструмента, смахивающего на пятиструнную гитару с удлиненным грифом. Звук у инструмента был на удивление чистый и прозрачный, вроде лютни, и Инга подошла поближе, вслушиваясь в музыку и слова рождающейся песни…

«…Прозреньем в полночь и печалью в утро», — тихо повторила Инга.

И услышала голос Бредуна.

— Ну что, друзья-приятели, вроде больше ждать некого… В дом пошли?

— А вместимся? — с сомнением оглядел собравшихся Момушка.

Инга вполне разделяла его сомнения — Неприкаянные, оправдывая прозвище, бродили уже по всему двору, и втиснуть такое количество народу в Черчеков дом (и без того не слишком просторный) казалось проблематичным.

Бредун подумал и ухмыльнулся.

— Влезем! — уверенно заявил он. — Давай-ка, Момушка, на пару ухватимся! Не забыл еще? Что нас — двоих не хватит?!.

И уже тише:

— Не хочу Кармиков зря дергать. Не до того им сейчас…

Момушка в ответ поморщился — то ли слово тоже не понравилось, то ли еще чего — но все же встал с бревна.

— Ладно, давай, — нехотя пробурчал он; и они с Бредуном, как по команде, уставились на Черчеков дом и замерли.

Прошло около минуты — Инге она показалась ужасно длинной — и вдруг оба расслабились, зашевелились… а с домом так ничего и не произошло.

«Не получилось?» — хотела спросить Инга, но побоялась.

Тем временем Неприкаянные шумной толпой уже входили в дом. Бредун с Момушкой, ни слова не говоря, последовали за остальными. Инга, как привязанная, тоже двинулась к крыльцу.