Одна на две жизни - Романова Галина Львовна - Страница 78

— Агни? — забывшись, он протянул правую руку и, поздно спохватившись, заметил на сбившейся повязке проступившие пятна крови. Боль тут же стрельнула в шею, напомнив о себе. — Ты опять? Агни, что случилось на сей раз?

— Ма… Марек, — послышалось сквозь рыдания. — Марек… что же мы наделали?

— Тьфу ты! — Ариэл откинулся обратно на подушки, неловко потянулся, подтаскивая женщину поближе левой рукой. Она упиралась, сколько могла, но потом поддалась и повернулась к нему, спрятав лицо на плече. — И это все? А я-то думал…

— Ты не понимаешь, — глухо, ему в подмышку, пробормотала Агния. — Я изменила Мареку!

Ариэл почувствовал настоятельное желание кому-нибудь хорошенько врезать.

— Мар умер, — вздохнул он. — А ты — жива…

— Жива, — всхлипнула Агния, — чтобы помнить его и хранить ему верность. Я изменила его памяти…

— Не пори чушь, — резче, чем хотелось, оборвал Ариэл. — Изменить его памяти — значит забыть. Значит предать те идеалы, за которые он отдал жизнь. А ты его помнишь. Он навсегда останется у тебя в сердце.

— Мне его так не хватает, — с тоской промолвила женщина.

— Мне его тоже не хватает, — согласился мужчина. — У меня практически никого нет. Из близких, я имею в виду. Только Мар и ты — вот и вся моя семья. Родители — погибли, в смысле приемные родители. А настоящие… Я им был не нужен. Они даже не знают о моем существовании. Отец вряд ли вообще знал, что я должен был появиться на свет, а вот мама… А теперь осталась только ты. И если еще и ты меня оттолкнешь, я… просто не знаю, что буду делать. Ты уж меня не выгоняй, пожалуйста!

— Куда я тебя выгоню?

— Как — «куда»? На улицу. Как бездомную собаку…

Агния приподнялась, рассматривая его лицо:

— И ты бы пошел? Если бы правда прогнала?

— Да. — Он вспомнил, как стоял на улице в ту ночь, когда к ней в дом пытался проникнуть взломщик-ликантроп. — И стоял бы там до рассвета…

— Ты? Стоял бы? — усмехнулась женщина. — Не верю.

— Ну сидел, лежал, бродил туда-сюда… В любом случае мне некуда идти. — Про наемные квартиры он предпочел молчать. — И я бы очень хотел побыть с тобой подольше, но, — он с усилием выпрямился, опираясь на левый локоть, — боюсь, мне пора.

— Ты куда? — Агния потянулась было к нему, но в это время мужчина встал, откинув одеяло, и она отвела взгляд. Они провели эту ночь вместе, и не только спали, но ей было непривычно видеть рядом чужого мужчину. Мужчину, который к тому же совершенно не стесняется своей наготы в нарушение всех мыслимых и немыслимых правил приличия.

— Искать коновала или толкового лекаря, чтобы зашил мне руку. — Он продемонстрировал сбившуюся за ночь повязку. Края раны разошлись, подсыхающая корочка трескалась, место разреза кровоточило. — А то я тебе все постельное белье за неделю перепачкаю.

Агния посмотрела на простыни и ахнула — уже подсохшие пятна крови были везде.

— Ой, мама! — Она выскочила из постели, торопливо бросилась к висевшему на спинке кресла халату и завернулась в него. — Это теперь не отстирается…

— Извини. Я постараюсь, чтобы это не повторилось. Позвони Лимании, пусть приготовит завтрак. И помоги мне одеться. Я сейчас не могу действовать правой рукой.

Агния сделала, как он просил, не переставая в глубине души удивляться, как этот вчера еще чужой мужчина так быстро прижился в ее доме. Да еще и провел с нею ночь… При воспоминании о том, что было несколько часов назад, Агнию бросило в жар. А тут еще и просьба помочь одеться, высказанная таким невинным тоном… Она подала штаны, придержала двумя пальцами край, стараясь смотреть в другую сторону. Ночью, в почти кромешной тьме, было трудно, да и некогда рассматривать друг друга. А теперь, ранним утром, когда уже достаточно рассвело, она могла волей-неволей приглядеться к поджарому мускулистому Ариэлу, мысленно сравнивая его с Мареком. Муж был ниже ростом, уже в плечах и не такой развитой, хотя сводные братья были чем-то похожи — оба худощавые, но старший был намного крепче и жилистее. Исподтишка изучая его плечи и грудь — под левой ключицей старый шрам, словно от косого удара ножом, еще один шрам, похожий на звездочку, на боку, и правое плечо явно когда-то было поранено, — Агния поймала себя на мысли о том, что ей хочется дотронуться до его тела, изучить его, провести пальцами по белесым отметкам шрамов. Вскоре к ним прибавится еще один — след от раны, которую он получил, сражаясь за нее. А сколько тех, которые давно зажили, не оставив следа? Или вот это, на боку, под ребрами — что это? Еще один шрам или ей мерещится?

— Что, нравится?

Агния покраснела и поскорее сунула Ариэлу рубашку, которую только что прижимала к своей груди, без стыда таращась на его торс.

— Помоги.

От смущения и волнения у нее из глаз брызнули слезы, но Агния, привстав на цыпочки, набросила на плечи Ариэлу рубашку, расправила, помогая попасть в рукава. С Мареком ничего подобного она не переживала. Ее муж всегда одевался сам, не прося помощи, и делал это удивительно легко и быстро. Пока она осторожно натягивала рукав на раненую руку, стараясь еще больше не сбить повязку, Ариэл вдруг обнял ее здоровой рукой, притягивая к себе. Агния оказалась прижатой к его груди, уткнулась носом в глубокий вырез. Жуткие шрамы исчезли из поля зрения, и теперь был виден краешек только одного, который был под ключицей.

— Так лучше? — шепнули ей в макушку.

— Что?

— Ты так таращилась на мои отметины, что я решил тебя не смущать. В следующий раз постараюсь не слишком шокировать тебя своей внешностью.

— Ты меня не… не шокируешь.

— Тогда перестань дрожать!

— Я не дрожу, — прошептала она, касаясь губами его кожи.

— Дрожишь. Трясешься, как осиновый лист… Успокойся. Они уже давно не болят. Их даже можно потрогать. И, если ты мне поможешь снять рубашку, я тебе покажу кое-что интересное…

Что именно? Ох нет! Неужели это то, о чем она только что подумала? Агния запаниковала. Неужели он собирается заняться с нею любовью прямо среди бела дня? А как же Лимания? Сатирра сейчас поднимется, скажет, что завтрак готов, а они тут… на простынях… при свете… Ужас! Он уже прижал ее к себе, отыскивая губами губы, и Агния чувствовала, что слабеет перед этим напором. Почти не владея правой рукой, этот мужчина ухитрялся проделывать такие вещи…

— А… какие у тебя дела? — выпалила она первое, что пришло в голову, чтобы хоть немного его отвлечь. — Ну, кроме того, что нужно найти хорошего врача, чтобы зашил твою руку?

Ариэл на миг замер.

— Умеешь же ты поставить на место, — севшим голосом промолвил он и отстранился. — Я собираюсь заняться делами Мара.

— Марека? Но…

— Да. Меня очень интересует, где находится его тело. И душа, если на то пошло.

— Душа? — Агния рассмеялась бы, если б ей не было так больно. — Душа его в Бездне!

— Сильно в этом сомневаюсь! Не забывай, что его тело было похищено из могилы. И, судя по тому, что пытался проделать с ним Фил Годвин, когда отыскал Мара еще там, на берегу реки, его душа могла быть привязана к телу. Как у кайтаррских мумий, помнишь?

Агния содрогнулась. Вспоминать то, что ей пришлось пережить в подземельях, не хотелось. Вот зачем он напомнил? Она же ночью теперь спать не будет! Правда, до ночи еще много времени…

— И что ты намереваешься делать? Где ты будешь… искать?

— Я примерно знаю где.

Он произнес это таким тоном, что Агния все поняла — и похолодела.

— Неужели…

— Все может быть. В любом случае они догадываются, где он может находиться.

Агнии не хотелось уточнять, кто такие «они». Ее волновало другое.

— А потом?

— Потом я заберу у них тело Мара и его душу заодно.

— Выкупишь? А если они…

— Никаких «если». — Он усмехнулся, торопливо приводя себя в порядок. — У меня есть то, на что они согласятся обменять любое тело! Я был готов отдать эту штучку в обмен за тебя, но обошлось.

— Что за штучка? — заволновалась Агния.

Проказливо улыбнувшись, Ариэл дотянулся до поясной сумки, где обычно носил патроны, деньги и личные вещи, и жестом иллюзиониста извлек из нее маленький пузырек из темного стекла: