Сальватор - Дюма Александр - Страница 290

– Эти слова, произнесенные скорее с пафосом, чем с чувством, все же смягчили сердце принцессы Регины.

Здесь очень уместно, дорогие читатели, отметить женскую доброту и мужскую злобу. И это доброе, исключительно честное создание, откровенное до жестокости, справедливое до варварства, женщина, которая совсем недавно произнесла эти ужасные слова: «Спасти меня вы можете только одним способом, мсье: умрите!» – эта женщина смягчается перед этим человеком. Сердце ее начинает учащенно биться после речи этого комедианта, она начинает спрашивать себя: «Не слишком ли я была сурова, жестока, несправедлива к этому человеку, который, как бы там ни было, доводится мне отцом?» Именно эти чувства охватили принцессу, когда она прослушала куплет, который спел ей этот фигляр.

– Господин граф, – сказала она, – прошу вас простить меня за мои жестокие слова. Я смертна и не имею права высказывать желания. Я полагаюсь на Божественную справедливость и подчиняюсь ей.

Лицо графа засветилось удовлетворением.

– Регина, – сказал он, – я благодарю вас за эти слова и прошу поверить, что я их недостоин! Слово человека, собирающегося умереть, священно. Регина, простите мне мою жизнь и пожалейте меня после моей смерти.

– Что вам еще от меня надо, мсье? – спросила принцесса.

– Самое малое, Регина. Я хочу, чтобы вы были счастливы!

– Не понимаю вас, – сказала, покраснев, возлюбленная Петрюса.

– Регина, – снова заговорил граф Рапт самым приветливым тоном, – какие бы ошибки я в жизни ни совершил, я всегда любил вас, как дочь. И если вы в этом иногда сомневались, то это было скорее по моей вине, нежели по вашей. В этот торжественный час я думаю только о вас и я хочу обеспечить ваше счастье.

– Объяснитесь, мсье, – сказала принцесса, инстинктивно догадываясь о том, куда клонит господин Рапт.

– Вы любите, – сказал тот, – одного из самых замечательных людей, которых я знаю. Со времени нашего последнего разговора об этом я навел о нем справки и понял, что лучшего выбора ваша любовь сделать не могла.

– Мсье, – воскликнула принцесса, – чем больше я вас слушаю, тем меньше понимаю, куда вы клоните.

– Скоро поймете, – ответил граф. – Я прошу вас дать мне возможность сегодня или завтра встретиться с этим молодым человеком.

– И думать не смейте! – оборвала его принцесса.

– Простите меня, принцесса, но после нашего с вами разговора я только об этом и думаю.

– Но что вам от него нужно? Может быть, вызвать и его на дуэль?

– Памятью вашей матери клянусь вам, Регина, что не стану этого делать.

– Но что же тогда вы хотите ему сказать?

– Это моя тайна, Регина! Но будьте уверены в том, что я руководствуюсь единственно вашими интересами. Несчастье, жертвой которого вы стали по моей вине, глубоко волнует меня, и мне хотелось бы загладить свою вину.

– Если так, мсье, то почему бы вам самому не отправиться к нему? Хотя, честно говоря, я не понимаю цели вашего поступка.

– Это невозможно, Регина. Если меня увидят входящим в его дом, что обо мне станут говорить? Я прошу вас! Нет, мое предложение еще проще: я предлагаю вам устроить мне встречу с ним завтра, в любое удобное для вас время. Например, вечером.

– Мсье – сказала принцесса Регина, остановив на нем свой пристальный взгляд. – Мне неизвестна ваша цель, но я знаю порядочность господина Петрюса Эрбеля. Что бы вы ни задумали сделать, завтра в пять часов вечера он будет здесь.

– Нет! – сказал граф Рапт, – в пять часов здесь будет много народу. Все сплетники увидят, как он входит в дом. Я хочу, чтобы никто не видел, что он явился в особняк. Вы должны понять всю деликатность подобной встречи. Поэтому будьте любезны устроить ее в другом месте. Вы ведь ежедневно видитесь с ним в саду, не так ли? Тогда позвольте мне встретиться с ним тайно, инкогнито. Это, конечно, моя фантазия, но это фантазия человека, которому суждено умереть, и я умоляю вас пойти мне навстречу.

– Но почему вы хотите встретиться с ним в саду? – спросила принцесса. – Почему бы вам не увидеться с ним здесь или в оранжерее?

– Потому что, повторяю, принцесса, его могут здесь увидеть, а это не в моих и не в ваших интересах. Доказательством тому служит то, что вы видитесь с ним почти каждый вечер именно в саду. Позвольте мне кстати заметить, что это было бы крайне неосторожным и вы не смогли бы оправдать его присутствие здесь…

– Но… – живо прервала его принцесса.

– Но, – так же живо прервал ее граф, – я не могу понять ваших возражений. Объяснить их можно только тем, что вы относитесь ко мне с каким-то недоверием, понять причины которого я не могу.

Он мог бы прекрасно догадаться о причинах недоверия со стороны принцессы: они были очень понятны.

Потому что бедная женщина в этот момент думала: «Коль он так настаивает, чтобы встреча произошла вечером, это означает, что он готовит ему ловушку».

– А если я вам не поверю? – спросила она.

– Я смогу вас успокоить, Регина, – ответил граф, – если скажу, что вы можете присутствовать при нашем разговоре, находясь вдали или, если пожелаете, вблизи.

– Ладно, – сказала Регина после недолгого раздумья. – Завтра вечером, в десять часов, вы с ним увидитесь.

– В саду?

– В саду.

– Каким образом вы ему об этом сообщите?

– Он должен прийти.

– А если не придет?

– Придет.

– Вот это ответ влюбленной женщины! – сказал веселым тоном граф Рапт.

Бедняжка Регина зарделась.

Граф Рапт продолжал:

– Может случиться, что он не придет именно в тот день, когда вам нужно будет его увидеть. Надо все предусмотреть. Посему будьте любезны написать ему.

– Ладно! – решительно сказала принцесса, – я ему напишу!

– Вас не затруднит написать ему сейчас же, принцесса?

– Я напишу ему сразу же после вашего ухода.

– Нет, – весело произнес граф. – Я не буду спокоен. Напишите ему просто: «Обязательно приходите завтра». Дайте мне записку, я позабочусь обо всем остальном.

Принцесса Регина посмотрела на него со страхом.

– Ни за что! – воскликнула она.

– Хорошо! – произнес граф, во второй раз направляясь к двери. – Мне в таком случае делать здесь больше нечего.

– Мсье, – воскликнула бедная женщина, разгадав его замысел. – Я напишу.

– Давно бы так! – глухо прошептал граф, в глазах которого загорелся зловещий огонек радости.

Принцесса достала из столика листок бумаги, написала именно те слова, которые продиктовал ей граф, вложила письмо в конверт и, не запечатав, отдала его графу со словами:

– Горе вам, господин граф, если в нем заключена какая-нибудь беда!

– Вы совсем еще дитя, Регина, – сказал граф Рапт, беря записку. – Я занимаюсь устройством вашего счастья, а вы забываете, что я – ваш отец.

Почтительно поклонившись принцессе, граф вышел из комнаты. Едва дверь за ним закрылась, бедная Регина зарыдала и, молитвенно сложив руки, воскликнула:

– О моя бедная мать! Бедная моя мать!

Глава CXLIII

Дипломатия случая

Как читатель догадывается, господин Рапт ночью ни на минуту не сомкнул глаз: нельзя же разыграть ужасную партию, не изучив и не подготовив все детали.

Погрузившись в старое вольтеровское кресло, подперев голову руками, он, казалось, был безучастен ко всему, что происходило вокруг, поскольку весь ушел в себя.

Результатом этого раздумья было вынесение смертного приговора бедняге Петрюсу.

Часов в семь утра, когда рассвело, он встал, прошелся раз пять-шесть по кабинету, остановился перед одним из ларцов и поднял его крышку.

В одном из ящиков лежала толстая пачка писем. Взяв ее, он приблизился к лампе. Вытащив наугад одно из писем, он быстро пробежал его глазами.

Лицо его помрачнело. Словно бы весь стыд, накопившийся в глубинах его сознания за столько лет, выплеснулся в один момент на его лицо.

Он лихорадочно смял все письма, медленно приблизился к камину и бросил на съедение пламени все, что оставалось у него от принцессы Рины.