Побег к смерти - Квентин Патрик - Страница 43

Теперь мне только надо позаботиться о руде и о «мистере Бранде».

Входная дверь дома номер тысяча четыреста шестьдесят два была приоткрыта. Вероятно, это я ее не закрыл. Чувство удивления и унижения за свою собственную доверчивость перешло теперь в злобу. Поднимаясь по лестнице, я буквально задыхался от ярости.

Наконец-то четвертый этаж. Я постучал в дверь. Сейчас должен был вернуться домой юноша. Вероятно, «мистер Бранд» ожидает его. Я рассчитывал на это.

Я услышал шаги. Дверь открылась, и на пороге стоял огромный, неуклюжий «мистер Бранд».

— Но, мистер Дью… — начал он.

Но он больше ничего не мог произнести. Из всех имеющихся у меня сил я ударил его в челюсть правой рукой. Раздался глухой звук. Он глупо заморгал, неуклюже повернулся и бухнулся спиной на пол в холле.

Я вошел и захлопнул за собою дверь. Я слышал его тяжелое дыхание. Он барахтался на ковре. Я прыгнул на него и ударил раз, два, три, до тех пор, пока он уже больше не двигался.

Я втащил его в гостиную. Он потерял сознание. Я обыскал его карманы. Нашел револьвер и положил его в свой карман. Потом сорвач с него галстук и связал ему руки. Сорвал ремень и связал ему ноги.

Я побежал в мастерскую. И меня обуяла прямо-таки головокружительная радость: образец руды все еще был там, тускло поблескивая на столе у окна.

Все происходило так быстро, что у меня практически не было времени думать. Задыхаясь от чрезмерного напряжения, я схватил сигарету и закурил.

Образец руды был цел. По крайней мере хоть этот на месте. А что еще было? Со вновь вспыхнувшей тревогой я подумал: юноша где-то был. Вряд ли он стал бы рисковать появляться публично на улице в переодетом виде, если только на это не было особых причин.

Может быть, он ходил в «Монтедеро»? В то время как «мистер Бранд» занимался мною, он решил заняться Верой?

Я сейчас не был способен на то, чтобы сначала обдумать, потом действовать. Я выбежал в гостиную, схватил телефонную трубку и вызвал отель «Монтедеро».

Дежурной телефонистке я сказал:

— В ванной комнате номер шестьсот семнадцать лежит связанная женщина. Пожалуйста, выпустите ее и скажите, чтобы она немедленно шла в дом номер тысяча четыреста шестьдесят два на Дофин-стрит.

Я положил трубку. Теперь, когда я позвонил, мне уже не казалось, что с Верой могло что-нибудь случиться. Может быть, юноша приходил в ее комнату, но ее там не было. И конечно, никто, за исключением ясновидящего, не мог догадаться, что она лежит связанная у меня в ванной комнате.

Возможно, своим ошибочным нападением на нее я спас ее от смерти.

Меня мучила совесть. Потому что, хотя я все еще плохо соображал, что происходит, я был абсолютно уверен, что Вера стояла на правильной стороне, на стороне настоящего мистера Бранда.

Настоящий Бранд. Я стоял посреди длинной комнаты, и потерявший сознание фальшивый Бранд лежал у моих ног. Это была квартира Бранда, и все же фальшивый Бранд смог использовать ее в качестве ловушки, для того чтобы вытянуть у меня образец руды. Что же произошло с настоящим Брандом?

На этот вопрос был только один совершенно очевидный ответ: Бранд или труп Бранда был здесь, в этой квартире.

Я выбежал в коридор, оттуда в спальню. Там было совсем темно. Я зажег маленькую лампочку у кровати. Никого там не было. Сзади была дверь, ведущая в ванную комнату. И там тоже пусто. Я собрался уже идти в мастерскую, поискать там, когда увидел в углу огромный шкаф. Я подошел к нему и хотел открыть дверцу. Шкаф был заперт, но ключ оставался в скважине. Я повернул ключ и открыл дверцу.

Из шкафа к моим ногам вывалилось тело человека.

Я встал на колени и слега подтащил его на ковер. Руки и ноги у него были связаны. Рот заклеен липким пластырем. Я отодрал пластырь. Вероятно, это было больно, но это надо было сделать. Этого человека с заклеенным ртом запихнули в шкаф, наполненный платьями, которые могли помешать ему дышать носом.

Он мог уже умереть. И он, наверное, умер бы, если бы я не подоспел вовремя. А теперь, наклонившись к нему, я обнаружил чуть слышное дыхание.

И он двигался. Руки его дрожали. Он расправил одну ногу. Он лежал на полу в тени стола. Поэтому я не мог видеть его лицо. Я подтащил его поближе к свету. И в это время он открыл глаза. Он взглянул на меня. Я взглянул на него.

Я должен был уже догадаться, и все же это было для меня большой неожиданностью. Фальшивый Бранд в действительности, конечно, был Франком Лиддоном. А теперь настоящий Бранд с изумлением смотрел на меня.

И настоящий Бранд был Билл Холлидей.

Глава 24

Было восемь часов вечера. Уильям Бранд, Вера Гарсиа и я сидели в неприбранной гостиной Бранда. Образец руды лежал на столе около окна: Уильям Бранд, которого я знал в Мексике как Билла Холлидея, вполне оправился от последствий неприятного часа, проведенного им в шкафу. Вера с ее молниеносными славянскими переменами настроений уже больше не сердилась. Наоборот, она теперь восторгалась мной. Как мы узнали в отеле, юноша действительно приходил в «Монтедеро». Благодаря мне, ей, как и Бранду, удалось избежать весьма неприятной смерти.

Так много произошло за такое короткое время. Мистер Бранд действительно был тесно связан с правительственными органами. К нему уже приходил человек из ФБР и забрал Франка Лиддона, бывшего «молодожена» из Юкатана. Представитель ФБР забрал также в полицейском участке и юношу. Оба были надежно упрятаны.

Бранд, со своей стороны, тоже рассказал мне всю историю. Как я и ожидал, версия Франка Лиддона относительно начала дела в Перу полностью соответствовала действительности. В своем рассказе он только поменялся ролями с настоящим Брандом. Это Бранд под именем Холлидея приехал из Нового Орлеана, чтобы охранять свою племянницу, а Лиддон в образе «молодожена» восстановил ее против Холлидея, завлек в Чичен-Ица и убил ее. Сегодня, когда он завлек меня на квартиру Бранда, «молодожен» оказался достаточно умным, чтобы понимать, что правда будет звучать наиболее убедительно, она притупит мою бдительность, поможет ему завоевать мое доверие к нему и я отдам ему образец руды.

Но слова Лиддона о событиях, происшедших после смерти Деборы, ни в коей мере не отражали действительности. Они были придуманы им только ради того, чтобы укрепить мое доверие к нему. Не зная Лиддона в лицо, «Холлидей», увидев Дебору в Чичен-Ица в моем обществе, допустил логическую ошибку. Он решил, что это я представляю угрозу для Деборы. Он видел, как мы рано утром отправились на прогулку к сеноту. и пошел вслед за нами. Он слышал крик и прибежал к сеноту слишком поздно, чтобы увидеть, как «молодожен» убил Дебору, но все же несколько раньше меня и менеджера. У него как раз хватило времени, чтобы подобрать красную сумочку и скрыться в джунглях, прежде чем мы выбежали к сеноту.

Он забрал сумочку, потому что надеялся, что, хотя Дебора и погибла, он сможет еще спасти карту и руду. Ни он, ни Лиддон не знали, что карт а находилась в детективном романе, до тех пор, пока болтовня Лены в «Реформе» не помогла им догадаться. И конечно, они никак не могли догадаться, что Дебора спрятала образец руды в баночку с мазью от загара. Только благодаря счастливой случайности Лиддон не заглянул в ванную комнату, когда он обыскивал мою квартиру в Мехико.

Когда «Холлидей» обнаружил, что в сумочке нет ничего, то, хотя он и не решился выбросить ее до соответствующих анализов в лаборатории на предмет обнаружения тайнописи, он был убежден не только в том. что я убил Дебору, но и в том, что карту и руду забрал я. Сконцентрировав все свое внимание на мне, он совсем выпустил из виду «молодожена». И вот почему он хотел украсть мой саквояж в аэропорту.

Позднее в Мехико он подослал ко мне Веру. И только после того, как юноша избил меня Лос Ремедиос, он понял свою ошибку и понял также, что «новобрачные» в действительности были Лиддон и его помощник. И с тех пор он никак не мог понять мою роль: был ли я еще один независимый мошенник, работающий на себя, или я действительно был невинный турист, который случайно оказался втянутым в это дело. Но поскольку Лиддон и его подручный охотились за мной, было очевидно, что именно у меня находятся и карта, и образец руды, которые были им так необходимы. Поэтому я и представлял для них особый интерес.