Побег к смерти - Квентин Патрик - Страница 35

— Нет, Питер, я должна идти.

Она взяла меня за руку и повела к двери. Дойдя до двери, она небрежным тоном, как будто только что об этом вспомнила, сказала:

— Ах, да, револьвер. Я заберу его. Хорошо?

Она впервые так явно выдала себя.

Я улыбнулся.

— Нет, револьвер останется у меня.

Очевидно, она поняла, что допустила ошибку, потому что моментально согласилась со мной.

— Да, да, так гораздо лучше. Конечно. Ну… — Она нежно ласкала мое ухо. — Спокойной ночи, Питер. Встретимся в аэропорту завтра утром в шесть тридцать.

— Спокойной ночи, Вера.

— Спокойной ночи. И не беспокойтесь, и гоните прочь всякие жуткие мысли о Лене. Обещаете?

— Обещаю.

Она ушла. Я закрыл за ней дверь. На двери была цепочка. Раньше я никогда не пользовался ею. Теперь я наложил ее.

Я поспешил к окну. Вот она выбежала из подъезда, прыгнула в машину и уехала.

Я пошел на кухню что-нибудь выпить. Теперь, когда я остался один, во мне с новой силой вспыхнула злоба. Когда я наливал ром, руки мои дрожали. Я взял с собой стакан в гостиную. Мне ведь надо еще уложиться. Правда, у меня не так уж много вещей, только то, что я брал в Юкатан, да еще один большой чемодан. Большую часть вещей я отослал с Айрис.

Я опустился на кушетку и постарался придумать наилучший выход из создавшейся ситуации. До событий последнего часа мой визит к мистеру Бранду представлялся мне ничем иным, как простой формальностью. А теперь приобретал исключительную важность. Мне необходимо повидаться с ним и предупредить его до того, как там появится Холлидей.

И медленно, по мере того, как вино согревало меня, я приходил к убеждению, что Вера опять может сыграть роль моей помощницы. Она повезет меня в Новый Орлеан в качестве своего узника. Но я, в свою очередь, смогу использовать ее в качестве заложника. Все это дело превратилось в фантастическую игру в кошки-мышки.

И моя задача сделать из Веры мышку.

Я уложил свои веши, побрился, чтобы у меня завтра утром было больше свободного времени. Потом освободил шкафчик, висящий в ванной комнате, и уложил все в юкатанский габардиновый саквояж. У агента по найму домов есть ключ от моей квартиры. Нет необходимости заносить свой портье. Я положил его в конверт, который оставил на столе в холле.

Было еще не поздно, всего одиннадцать часов. Но мне завтра рано вставать. Пожалуй, лучше лечь отдохнуть. Я разделся, поставил будильник на пять пятнадцать и забрался в постель.

Стоявшая напротив кровать Айрис была сейчас какая-то унылая и холодная. Айрис, Нью-Йорк казались мне сейчас такими далекими…

«И гоните прочь всякие жуткие мысли о Лене».

Так сказала Вера. Она сказала это перед тем, как пойти к убийце Лены. Я раздавил окурок в пепельнице. С каким удовольствием я раздавил бы его о Верино лицо!

Я выключил свет, но спать мне не хотелось. Я лежал в темноте, и мои мысли кружились и кружились, как зубчатое колесо. Вера — владелица огромного дома. Она богата. Персона с положением. Холлидей мог нанять себе сколько угодно юношей. Таких юношей в Мексике можно нанимать по гривеннику за дюжину. Но как ему удалось нанять Веру? А может быть, он ее и не нанимал? Может быть, она полноправный партнер?

Но кто бы она ни была, теперь мне ее роль абсолютно ясна. Холлидей применял в отношении меня два метода одновременно — прямой и косвенный. Вера — косвенный, самый обыкновенный древний метод Далилы.

Но она все время являлась и прямым методом тоже. Ей было поручено забрать меня на кладбище и привезти в Лос Ремедиос, где меня ожидал юноша в своем светло-синем седане.

Но в ее стремлении добиться моего доверия ей частенько приходилось довольно тяжко. У нее бывали весьма неприятный моменты. Например, когда она откликнулась на мой телефонный звонок и тем самым окончательно рассеяла все мои подозрения в отношении ее. Это чуть не разрушило их план похищения Лены в Ксошимилко.

Конечно, чуть не разрушило. С самого начала их совместная работа была отлично организована. И они узнали у меня все, что им нужно было узнать.

Или нет?

Интересно, зачем они завлекли меня на Кикилко в тот вечер? Я теперь отлично понимаю, почему они заставили Лену Снуд вызвать и Веру тоже. Они сделали вид, что Вере тоже угрожает опасность, и этим самым укрепили мое доверие к ней. Но все-таки, зачем им понадобился я?

Я был почти уверен, что они все время считали, что я не простой турист, который случайно впутался в их темные дела. Для них я был соучастником Деборы Бранд, который разыгрывает из себя святую невинность. Весьма возможно, они думали, что мне известен адрес Бранда, и надеялись, что, когда схватят меня, они выжмут его из меня.

И это все, что они от меня хотели? Только адрес Бранда? Когда Холлидей убил Дебору и украл ее сумочку, вероятно, он нашел в ней билет на самолет в Новый Орлеан. А если так, то ему давно было известно, куда она направлялась. Вряд ли можно предположить, что они хотели похитить меня только для того, чтобы узнать номер дома мистера Бранда, ведь его легко можно найти в любой телефонной книге Нового Орлеана.

Вероятно, одного детективного романа с заключенным в нем сообщением и адреса было недостаточно для расшифровки секрета такой огромной важности, каким он, по всей вероятности, является. Вероятно, есть еще что-нибудь, чего им не хватает и что, по их мнению, дала мне Дебора. И может быть, это самая важная вещь из всего остального.

Я долго обдумывал эту мою новую идею, пока наконец не задремал и не уснул.

Меня мучили ужасные сновидения. За мной гнались женщины: Вера Гарсиа, Лена Снуд и Дебора Бранд. Дебора Бранд — привидение. Лена Снуд — труп.

А Вера? Вера — ацтекская змея с перьями и красивым женским лицом.

Глава 19

Меня разбудил резкий звонок будильника. Было еще темно. Я оделся и положил в карман кольт. В холодильнике был апельсиновый сок. Я сварил кофе. После завтрака я забрал свой чемодан и габардиновый саквояж и вышел на улицу.

Светало. Тонкая серая полоска света возвращала город к дневной жизни. Улица была пуста. Я прошел несколько кварталов до Пасео и около отеля «Реформа» взял такси.

Я приехал в аэропорт раньше шести тридцати — слишком рано, чтобы сдать багаж. Вера еще не приезжала. Я обменял свой билет, с тем чтобы сделать остановку в Новом Орлеане, и оптимистически заказал место в самолете на Нью-Йорк на сегодня же, на десять часов. Я спросил, не было ли вчера вечером самолета на Новый Орлеан после дясяти вечера. Мне сказали, что обычный вечерний рейс был задержан в связи с каким-то ремонтом, и поэтому самолет вылетел около полуночи. Почти с уверенностью можно сказать, что Холлидей сейчас уже в Новом Орлеане.

Кажется, я уже проиграл, еще не начиная игры. Кажется, мои шансы увидеться с Айрис сегодня же вечером весьма и весьма невелики. В ожидании Веры я сидел на чемодане.

Ко мне подошел босоногий мальчишка в серапе со вчерашними номерами «Мексикан Геральд», местной английской газетой. Я купил ее, просмотрел заголовки и положил на колени.

Мне никогда не нравилась обстановка в учреждениях, связанных с воздушными сообщениями. Какая-то сухая деловитость. В это утро аэропорт произвел на меня особенно гнетущее впечатление. Взволнованные пассажиры, поеживаясь от утреннего холода, как обычно, слонялись по залу в поисках багажа, который не пропадал, давая друг другу бесполезные советы, в которых никто не нуждался; обращаясь за справками не в тс окошечки. Мимо меня прошла хорошенькая стюардесса со стандартной внешностью, такой же, как у всех остальных стюардесс на всех остальных авиалиниях. Она шла в сопровождении двух пилотов и над чем-то весело смеялась. Дежурный в белой куртке неохотно сметал в пыльную кучу окурки и бумажки от конфет.

Ко мне вернулись мои вчерашние мысли. Интересно, они все еще считают, что я могу быть им чем-нибудь полезным? И почему они дали мне возможность улететь в Новый Орлеан? Они могли хотя бы попытаться задержать меня.