Сулейман Великолепный и его «Великолепный век» - Владимирский Александр Владимирович - Страница 50

Обширные пространства Малой Азии и Балканского полуострова, не говоря уже о пустынях Аравии и Северной Африки, оставляли достаточно районов для перемещений кочевых и полукочевых племен, не ущемляя прав земледельцев.

Пастбища, как и прочие земли Османской империи, находились в собственности государства, духовенства или частного лица. Владели ими также феодалы, к числу которых принадлежали и вожди кочевых племен. В пользу владельца поступали с кочевников, прошедших через его земли, соответствующие налоги и сборы. Но кочевники не приписывались к владельцам земли, не включались ни в какие реестры и не имели индивидуальных наделов. Они пользовались пастбищной землей сообща, общинами. Если владелец или собственник пастбищных земель не являлся одновременно главой племени или рода, он не имел права вмешиваться во внутренние дела кочевых общин, которые подчинялись только своим родовым или племенным вождям. Вожди также платили все налоги и сборы, если кочевники проходили через не принадлежащие им земли. Каждый член кочевой общины экономически и юридически зависел полностью от своей общины, которая была связана круговой порукой и подчинялась только своему вождю.

Процесс оседания кочевников на землю происходил чрезвычайно медленно, так как они стремились сохранить общину как средство самозащиты от притеснений со стороны феодалов. К тому же османское государство, нуждаясь в кочевниках как в военной силе, не форсировало их переход к оседлому образу жизни.

Щедрый поток военной добычи, дани и налоговых поступлений тек с завоеванных территорий. Самые богатые вельможи находились в Стамбуле при султанском дворе. Сулейман и его приближенные тратили баснословные суммы на монументальное строительство и предметы роскоши.

В Стамбуле постепенно оседали купцы, прибывшие в поисках рынков сбыта европейских товаров и скупки произведенного в странах Азии для перепродажи в Европе.

Население Стамбула испытывает бурный рост, а в связи с этим растет и импорт.

Но в конце XVI века завоевания прекращаются, что провоцирует финансовый кризис. Начинается упадок Османской империи, первые признаки которого становятся ощутимы еще в правление Сулеймана Великолепного. Он выразился в постепенном ослаблении центральной власти и росте сепаратистских тенденций местных бейлербеев и санджакбеев, в кризисе государственных финансов, в прогрессирующем ослаблении военных и военно-морских сил Османской империи. Все это стало следствием экономически неизбежного разложения военно-ленной системы. Изменения в общественно-политической ситуации и балансе сил в Европе во второй половине XVI и в XVII веке сделали победоносные войны против европейских государств все более трудным, а потом и практически невозможным делом. Да и в Азии и Северо-Западной Африке уже не удавалось надолго закрепить за собой завоеванные территории. Постепенно исчез один из основных источников дохода турецких феодалов и султанской казны – военная добыча и налоги с вновь завоеванных территорий. Под влиянием военных неудач разлагались и теряли свою боеспособность военные силы османов, которые больше не могли противостоять европейским армиям и флотам. Янычары начали заниматься ремеслом и торговлей, приобретали земельные владения, все меньше времени уделяя военным занятиям. Сипахи все больше старались увильнуть от исполнения военных обязанностей, зато стремились превратить свои лены в наследственную феодальную собственность. Среди разорившихся турецких феодалов усилилась борьба за землю. Часть ленников теряла свои владения и становилась питательной средой для разного рода восстаний и мятежей, поскольку теперь рассчитывать на богатую добычу в военных походах уже не приходилось. Нередко лены попадали в руки торговцев и ростовщиков, которые вообще никак не помогали турецкой армии, а старались сделать свои владения безусловной частной собственностью. Обычно это легко удавалось сделать с помощью подкупа чиновников, благо коррупция в царствование Сулеймана Великолепного расцвела пышным цветом. Султан из 46 лет своего правления почти 15 лет провел в военных походах. К тому же он слабо контролировал отдаленные провинции, правители которых, равно как и члены дивана, имели немало возможностей для злоупотреблений.

Уже с начала XVII века почти прекращается строительство больших мечетей в Стамбуле, а завершение строительства уже заложенных растягивается на долгие десятилетия. Прекратился поток добычи, а становящиеся все более самостоятельными наместники провинций все больше налоговых поступлений оставляют у себя. Все чаще они восстают против султана, а в столице бунтуют янычары и в XVII веке четырежды свергают султанов с престола.

Внутренние экономические и политические связи в Османской империи ослабли уже к концу правления Сулеймана Великолепного. Росла торговля с Европой, турецкие феодалы больше стремились не к войне и к военной добыче, которой и так становилось все меньше, а к тому, чтобы повысить доходность и товарность своих поместий, что им, однако, не слишком удавалось из-за архаичности социальных отношений и низкого агротехнического уровня. Центр основной концентрации турок-османов – Анатолия оставалась одним из наиболее экономически отсталых регионов империи с преобладанием натурального хозяйства, в том числе кочевого, и не могла быть центром торгово-экономического притяжения для других регионов. А политическим центром оставался многонациональный Стамбул.

Военные ленники проявляли все меньше стремления содержать для султана отряды и участвовать с ними в военных походах. Тимариоты и турецкое законодательство строго регламентировали величину ренты феодалов, их отношения с крестьянами. Феодалы не пользовались, например, таким важным правом, как феодальная юрисдикция; их роль в управлении ленами была невелика. Феодалы стали присваивать доходы от ленных владений и стремились максимально увеличить свои земельные владения. Как писал современник, «между ними есть люди, имеющие по 20—30 и даже по 40—50 зеаметов и тимаров, плоды которых они пожирают». Это привело к тому, что государственная собственность на землю стала ослабевать и постепенно утрачивать свое значение основы для формирования большой и боеспособной армии. Военно-ленная система начала разлагаться еще в царствование Сулеймана Великолепного, а никакой альтернативы ей, могущей укрепить турецкую армию, так и не появилось. Современную армию европейского типа не создали ни Сулейман, ни его преемники. Ослабление султанской власти проявилось уже при сыне Сулеймана Селиме II.

Зато пришлось увеличивать численность янычар, которых уже в начале XVII века было 90 тыс. человек, тогда как максимальная численность сипахов не превышала 40 тыс. человек. Рост численности постоянной армии был вызван тем, что численность ополченцев-сипахов постоянно падала. Однако при таком росте численности упал уровень подготовки постоянного войска, которое по боеспособности не превосходило прежнее феодальное ополчение. Расточительность султанов и их фаворитов поглощала все растущие средства. Непрерывно росли и расходы на бюрократию, умножавшуюся по закону Паркинсона. Приходилось повышать налоги. Налог на немусульманское население джизья, в начале XVI века взимавшийся в размере 20–25 акче в год с человека, к началу XVII века достиг 140 акче, а корыстные сборщики налогов иной раз вышибали из налогоплательщиков до 400—500 акче, значительную часть разницы присваивая себе. Казначейство стало отдавать право сбора налогов с государственных земель откупщикам, которые представляли немусульманскую часть населения империи и предпочитали вкладывать свои доходы в земельные владения, поскольку частная промышленность на стадии мануфактуры в Османской империи не развивалась. В качестве откупщиков часто выступали придворные и провинциальные сановники-мусульмане, действовавшие через посредничество немусульманских купцов. Также с помощью системы откупов много государственных земель в конечном счете попало в собственность янычар и сипахов.

Произвол чиновников, откупщиков, всевозможные повинности и отработки, связанные с необходимостью обслуживать султанскую армию во время постоев, привели к многочисленным крестьянским восстаниям в Малой Азии в 1590-е годы.