Сулейман Великолепный и его «Великолепный век» - Владимирский Александр Владимирович - Страница 49

Соколлу советовал Селиму встретить войско на обратном пути. Только когда великий визирь получил известие, что принц Селим уже официально занял трон в Стамбуле, а сейчас уже прибыл в Белград, он сообщил солдатам, что султан Сулейман умер. Армия остановилась на ночь на опушке леса недалеко от Белграда. Великий визирь вызвал к себе чтецов Корана, чтобы встали вокруг паланкина султана, славя имя Бога, и прочли молитву об усопшем. Армия была разбужена призывом муэдзинов, торжественно поющих вокруг шатра султана. Это и было извещение о смерти султана.

Всего великому визирю удавалось скрывать смерть султана 54 дня. Когда принц Селим II прибыл из Манисы, его главной задачей было соорудить монументальную могилу на том месте, где его отец умер. Это было сооружение с колонами из монолитного мрамора, а его крыша была сделана из чистого золота. Этот монумент позже пострадал дважды от австрийцев. Его мраморные элементы были отправлены в музей в Италии, золото с крыши было распродано в Вене. Но больнее всего то, что этим монументом, символизирующим величие империи и великолепие в самом центре Европы, пренебрегли последующие поколения. Сегодня здесь стоит лишь крохотная церковь, сделанная из того, что осталось от монумента, и стена от церкви с мраморной табличкой, на которой написаны годы правления султана Сулеймана I.

После прибытия в Стамбул янычары привычно пригрозили бунтом и потребовали от нового султана прибавки к жалованью и других привилегий. Селим по совету великого визиря выполнил все эти требования. На следующий день после возвращения во дворец Топкапы Селим похоронил своего отца у мечети Сулеймание.

Последним пристанищем Сулеймана Великолепного стал огромный восьмигранный мавзолей, построенный Синаном для него рядом с усыпальницей Роксоланы.

Сулейман был похоронен в мавзолее стамбульской мечети Сулеймание вместе со своей любимой женой, в тени кипарисов.

Поэт Баки написал элегию на смерть султана, где были такие строки:

Через пятьдесят лет после смерти Сулеймана в протестантской Англии добропорядочный Ричард Ноллес написал о султане следующее: «Магомет-паша, после того как назначил в Сигетвар турецкого губернатора, созвал разбредшихся солдат и отступил к Белграду. Он держал мертвое тело Сулеймана сидящим в паланкине, создавая видимость, что султан болен подагрой. Янычары легко поверили этому, зная, что султана возили таким образом уже много лет. Они все еще считали присутствие его залогом успеха, хотя теперь он был ни на что не способен. (Есть какая-то ирония в этом последнем марше мертвого султана во главе армии, которую он приучил к дисциплине и порядку.)

Он был высок, как статуя, худощав, с длинной шеей, цвет лица имел бледный, нос длинный, крючковатый, характер – амбициозный и щедрый. Сулейман был верен своему слову и обещанию более, чем кто-либо другой из магометанских королей, его предшественников. Он не желал ничего более достойного, чем овладеть огромной империей, но такой империей, которая счастлива верой в Христа».

Наследие. Кризис Османской империи

Еще при жизни Сулеймана Великолепного роковое влияние на Османскую империю стали оказывать великие географические открытия. Был открыт морской путь в Индию, что подорвало турецкую монополию на транзитную торговлю между Европой и Индией. Также и образование европейских колоний в Америке и развитие трансатлантической торговли и падение в связи с этим значения средиземноморской торговли. Результат – огромный дефицит бюджета не мог быть покрыт ни порчей монеты, ни увеличением более чем в 5 раз налогов. Распад же военно-ленной системы был исторически неизбежным вследствие несовершенства данной формы военной организации. Ускорение процесса заключается в том, что платежи крестьян тимариотам были фиксированными. В итоге военные расходы, которые несли на себе сипахи, перестали окупаться сборами с тимаров, и феодалы все больше стали терять интерес к своим владениям и службе.

Пока османы совершенствовали свою традиционную военную машину, в самой Европе военное дело не стояло на месте, и об этом уже говорилось выше.

Крестьяне платили землевладельцам три вида ренты: отработочную, продуктовую и денежную. Наиболее распространенной была натуральная рента продуктами крестьянского хозяйства. Райя-мусульмане были обязаны платить десятину с урожая зерновых, садовых и огородных культур, налог со всех видов скота, а также выполнять фуражную повинность. Землевладельцы имели право наказывать и штрафовать провинившихся. В некоторых санджаках империи крестьянам приходилось также отрабатывать несколько дней в году у землевладельца на винограднике, на постройке дома, доставлять дрова, солому, сено, приносить ему всевозможные подарки и т. п. По мере развития товарно-денежных отношений все чаще землевладельцы требовали от крестьян ренту деньгами.

Все перечисленные выше повинности обязаны были выполнять и райя-немусульмане. Но сверх того они платили в казну особый подушный налог – джизью – с мужского населения, а в некоторых областях Балканского полуострова были также обязаны поставлять через каждые 3—5 лет мальчиков для янычарской армии. Последняя повинность (так называемое девширме) способствовала ассимиляции жителей Балкан. Кроме того, много «потурченных» давали взятые в плен и проданные в рабство христиане, для которых переход в ислам был единственным способом вернуть свободу (по исламским законам мусульмане не могли быть рабами). Стремясь сохранить свое имущество и привилегии, многие балканские феодалы, в первую очередь мелкие и средние, а также городские ремесленники и купцы принимали ислам. Значительная часть балканских христиан постепенно теряла связь со своим народом, усваивала турецкий язык и культуру. Все это вело к росту численности турок и укрепляло их власть в империи. Принявшие мусульманство сербы, греки, албанцы достигали порой высоких постов, становились крупными военачальниками и даже великими визирями.

Среди сельского населения широкий характер исламизация приняла в Боснии, некоторых районах Македонии и Албании, но перемена религии не всегда вела к потере родного языка, родных обычаев и культуры. Мусульманами стали албанцы и славяне-боснийцы, сохранившие родные языки.

Крестьяне должны были выполнять ряд государственных повинностей (авариз). Эти налоги взимались как в виде отработок и натуральных поставок, так и в денежной форме и предназначались для военных нужд, так что многочисленные войны Сулеймана были разорительны для податного населения империи, но в тот момент это бремя еще не было для райя непосильным.

В Малой Азии значительная часть населения, как османов, так и других тюрков, а также курдов, оставалась кочевниками, объединенными в племенные союзы. Главными местами расселения кочевников были юго-восточные и южные области Анатолии, а также некоторые районы Македонии и Южной Болгарии. Кочевники преобладали также в Крымском ханстве. Они обязаны были беспрекословно подчиняться главе племени, который, в свою очередь, был вассалом султана. Кочевники несли военную службу. Во время войны их конные отряды должны были являться по первому зову султана, формируя иррегулярную легкую кавалерию. У кочевников каждые 25 мужчин составляли «очаг», который должен был в каждый военный поход выставлять пять рекрутов, обеспечивая их конями, оружием и продовольствием. За эту повинность кочевники освобождались от всех остальных налогов. Поскольку кочевая конница в XVI веке уже значительно уступала регулярной коннице тимариотов, не говоря уже о постоянной коннице султанского корпуса, конные отряды кочевников привлекали лишь для выполнения вспомогательных функций: разведки, фуражирования, службы в обозе и т. п.

В законах Сулеймана Великолепного осталось неограниченным право кочевников передвигаться со своими стадами в любом направлении, что было частью их обычного права: «Пастбищным землям нет границ. С древних времен установлено так, куда скот направляется, в том месте пусть он и бродит… С древних времен нарушением закона является установленные пастбища продавать и возделывать. Если кто-либо обработает их насильно, землю следует снова превратить в пастбища. Жители деревень не имеют касательства к пастбищам и потому не могут запрещать кому-либо кочевать на них».