Жена незнакомца - Осборн Мэгги - Страница 50

— Вот именно, — кивнул Пол. — Ты богат, влиятелен, собираешься предложить жене статус первой леди нового штата. От невест отбоя нет. Так зачем тебе женщина с сомнительной репутацией и скандальным прошлым?

— Мог бы найти другие выражения, — нахмурился Куинн.

— Он прав, — тихо сказала Лили. — И ты прав, говоря, что Каллахан достаточно сообразителен, чтобы заподозрить неладное.

— Я не хотел вас оскорблять, — заметил Пол. — Я только констатирую факты, какими их видит Каллахан.

— А я и не обиделась, — пожала плечами Лили, но щеки у нее покраснели.

— Вскоре Каллахан наверняка обнаружит, что Куинн женат давно и его жену зовут Мириам Уэстин. Если у него хватит ума покопаться в архивах города, он узнает и о пожаре, и о том, что после него Мириам уехала в штат Нью-Мексико. Он начнет сопоставлять все факты. Поначалу он вряд ли сообразит, что мы выдаем Лили за Мириам, но в конце концов придет к такому заключению как к единственно возможному.

— И у него появится вопрос: где настоящая Мириам, почему возникла необходимость использовать меня на ее роль? — проговорила Лили.

Однако мужчины не захотели это обсуждать.

— Естественно, Каллахан потребует денег, — продолжал Куинн.

— И чем больше узнает, тем больше запросит за свое молчание. — Пол стукнул кулаком по столу и выругался. — Только мне покажется, что проблема Мириам решена, как она возникает снова, черт бы ее побрал!

— А если мы не поддадимся на шантаж? Думаешь, ему кто-нибудь поверит?

— Каллахан — начальник тюрьмы, где сидела Лили. Он может представить обвинительный вердикт присяжных, документы, составленные за время заключения, или привезти людей, которые знали Лили. Кроме того, какой-нибудь дотошный репортер может проследить наш путь от Юмы до Денвера, ведь в гостиницах, где мы останавливались, наверняка Лили запомнили, — ответил Пол. — Мы же способны противопоставить ему лишь показания друзей Мириам, которые поклянутся, что Лили — это она. Гордость не позволит им признать, что женщина, вышедшая из тюрьмы, сумела обвести их вокруг пальца. Нам против Каллахана не выстоять. Слишком слаба защита. Большинство поверит ему. Он может нас уничтожить.

— Я наделала много ошибок. — Лили понуро опустила голову. — Правда, незначительных, но когда дело коснется установления моей личности, знакомые Мириам их припомнят. Мне так жаль, Куинн.

— Тебе не в чем себя упрекнуть. Ты не сделала ничего плохого.

Куинн уже забыл изможденную, подозрительную женщину, какой увидел Лили впервые. В ней произошла разительная перемена, она стала мягче, женственнее, как всякая любящая и любимая женщина.

— Ты сделала все, о чем мы тебя просили, — продолжал он, — выучила все, что нужно было выучить. Ты справилась превосходно, все знакомые Мириам принимают тебя за нее.

Лили пристально взглянула на него, и он догадался, что она думает о том, кого он видит, ее или Мириам. Если уж быть до конца откровенным с собой, то иногда он видит Мириам, в основном когда устал или чем-то расстроен. Тогда он замечает у Лили жесты, взгляд, печальную улыбку Мириам.

Но когда они занимаются любовью или остаются наедине, он видит в ней только Лили. Тогда она сидит как Лили, говорит как Лили, движется как Лили. Именно тогда он любит ее больше всего.

— Мы не можем позволить Каллахану высказывать его догадки, — ровным голосом сказал Пол. — Если сейчас разразится скандал, все наши усилия пропадут зря. Пока мы не выработаем какого-нибудь долговременного решения, нам придется выполнять его требования.

— Долговременного решения? — переспросила Лили.

— После выборов мы окажемся в более выгодном положении, чтобы решить эту проблему. Сможем надавить на прессу, чтобы не печатали нелепые слухи. Можем заставить Каллахана убраться из штата. К тому времени вы уже будете в Европе, и ваши знакомые поверят, что Мириам умерла. Если Каллахан тогда выступит со своими обвинениями, его просто заклюют за то, что он пытался бросить тень на покойную жену губернатора, а в его россказнях найдут политическую мотивацию. Если Каллахан откроет рот после похорон Мириам, мы заявим, что он действует по наущению оппозиционной партии, и заклеймим ее позором, ибо она нападает на человека, только что похоронившего жену.

К одним из самых замечательных качеств Пола, делавших его бесценным кингмейкером, относилась его способность моментально продумать несколько вариантов действия противника и выработать ответную тактику по каждому.

Лили гневно посмотрела на мужчин.

— Просто диву даюсь, как это вы с такой легкостью обсуждаете похороны Мириам! Ненавижу вас!

— Она никогда не вернется, Лили, — ответил Куинн.

Иногда ему очень хотелось рассказать ей, почему он в этом уверен.

— Дело есть дело, — холодно заметил Пол.

Понимая, насколько Лили расстроена, Куинн ободряюще коснулся ее плеча.

— Сейчас нам остается только согласиться на требования Каллахана.

— И кто будет платить этому негодяю? — резко бросила Лили. — Ты? Или партия?

— Обычно партийные лидеры осведомлены обо всех даже незначительных подробностях, касающихся их кандидатов.

— Но не о таких, — прошептала она.

— Мы с Куинном дружим много лет, — заговорил Пол. — Я знаю всю его подноготную и считаю, что лучшего человека на пост губернатора штата не сыскать. Я лично решу проблему Мириам, чтобы избавить партию от лишнего беспокойства.

Пол умолчал об одном: если бы стало известно о Мириам, партия быстренько бы нашла Куинну замену.

— И ты по-прежнему считаешь, что лучшего кандидата, чем я, не найти? — спросил Куинн, пристально глядя на друга. — После всех осложнений?

— Да.

— Вы оба считали, что, кроме вас, никто не знает правду о Мириам, — хмуро констатировала Лили. — А теперь появился Эфрем Каллахан, будь он проклят!

Отвернувшись к окну, Куинн задумался. Каждый из сидящих в этой комнате считает, что знает правду о Мириам, однако никому не приходит в голову, что правда у всех разная.

Пол считает проблему Мириам чем-то вроде бомбы замедленного действия, и, если ее не устранить, она может взорваться. Лили считает Мириам истинной леди, матерью, потерявшей ребенка, женщиной, которая стала частью ее. Ну а он сам? Куинн сжал зубы, на скулах заиграли желваки. Его правда давно уже не дает ему покоя.

— Куинн?

Постучав, Лили открыла дверь, но осталась у порога.

Куинн с восхищением смотрел на ее распущенные волосы цвета спелой пшеницы, в которых причудливо играл свет газовой лампы, на ее нежное лицо, хрупкую изящную фигуру. В отличие от Мириам ее внешность абсолютно не соответствовала характеру. Лили была сильной, храброй, решительной женщиной, и Куинн благодарил Господа, что тот создал ее такой. И все же, как ни странно, при виде Лили у него всякий раз возникало желание обнять ее, прижать к себе, защитить от напастей, свалившихся на нее, окружить заботой, дать ей ощущение безопасности, сделать так, чтобы она познала счастье.

— Прости, я помешала…

— Нет. Заходи.

Он не переставал удивляться, как две женщины, столь похожие друг на друга, могут быть такими разными. Мириам никогда не стучала в дверь его спальни, никогда не переступала ее порога, никогда не искала общества мужа в поздний час. У нее не такая походка, не такой голос, никогда при взгляде на ее бедра и упругие ягодицы у него не пересыхало в горле от желания.

— Знаю, вечера по средам ты проводишь без меня… но я должна с тобой поговорить.

Куинн удивленно вскинул брови. Он солгал Лили, сказав, что по средам ужинает в клубе.

— Пожалуйста, садись. — Куинн сунул ручку в чернильницу. — Я собирался просмотреть кое-какие счета, но, думаю, на сегодня хватит. Выпьешь чего-нибудь? Шерри? Или бренди?

— Нет, спасибо.

Сев на стул у письменного стола, она закинула ногу на ногу, ибо в этот поздний час могла пренебречь условностями и стать прежней Лили.

— Я не хотела тебе говорить… да и сейчас не хочу, мне страшно… но я должна.