Жена незнакомца - Осборн Мэгги - Страница 49

— Вы меня с кем-то путаете.

— Вот и я так подумал вначале, — расхохотался Каллахан. — Битых два часа смотрел на тебя. Лили Дейл знатной дамой отродясь не бывала. И все-таки голову даю на отсечение, что это ты. Твои глаза, твой голос. Не знаю пока, какую игру ты ведешь, но все непременно узнаю. — Он тронул длинный белокурый локон и уставился на бриллиантовые серьги. — Здесь пахнет деньгами.

— Убери руки от моей жены! — рявкнул Куинн и через секунду уже встал перед Каллаханом, заслонив Лили. В глазах у него полыхала такая ярость, что любой другой наверняка бы испуганно попятился, только не Эфрем Каллахан.

— Обсуждаем тут кое-что с вашей… женой, — самодовольно ухмыльнулся он.

— Все, о чем вы говорите с миссис Уэстин, вы можете сказать мне, — холодно бросил Куинн.

Значит, он не узнал Каллахана. Да и как ему было узнать, раз они не знакомы и Куинн понятия не имеет, кто это такой. Лили схватила его за руку, прошептав:

— Не здесь.

Она была настолько потрясена, что даже не заметила, как рядом возник Пол, оттащил Каллахана в сторону. Тотчас, откуда ни возьмись, появились два мощных парня, а еще через секунду все четверо вышли из помещения.

— С тобой все в порядке? — хмуро спросил Куинн.

— Да. — И Лили рухнула на стул. — Не знаю…

— Кто это был, черт побери?

Она с любовью смотрела на него, думая о том, что не вынесет, если из-за ее прошлого его не выберут губернатором. Куинн с Полом беспокоились, что кто-то не признает в ней Мириам, но им и в голову не приходило, что кто-то может узнать в ней Лили Дейл.

Куинн не настаивал на ответе, просто взял ее за руку и повел к выходу, останавливаясь лишь затем, чтобы пожать кому-то руку или поблагодарить тех, кто поздравлял его с удачным выступлением. Лили улыбалась деревянной улыбкой, путь до кареты показался ей бесконечным.

Накрыв ей ноги меховой полостью, Куинн изучающе вгляделся в ее побледневшее лицо.

— Ты знаешь этого человека?

Услышав, кто он такой, Куинн тихо выругался.

— Мне очень жаль, — прошептала Лили.

Зубы у нее стучали, даже выступившие слезы казались ей маленькими льдинками.

— Я забыл, кто ты и откуда появилась. И правда, кто ты, Лили Дейл, как жила?

Уронив голову ему на плечо, Лили пыталась не заплакать.

— Я та, кто всю жизнь делал то, что мне говорили, хотя не желала этого делать.

— И делаешь это до сих пор. — Куинн обнял ее, зарылся лицом в белокурые волосы. — Теперь я заставляю тебя делать то, чего тебе не хочется.

Нет, сейчас все по-другому, любовь изменила ее жизнь. Теперь она всем сердцем желает, чтобы его мечты осуществились, и больше не задумывается над обстоятельствами своего появления в жизни Куинна.

— А ты кто такой, Куинн Уэстин, и как жил? — прошептала Лили.

— Раньше я знал, кто я такой, что мне нравится, а что нет. Теперь не знаю. Моя жизнь не слишком отличается от твоей. Сначала отец, а затем люди вроде Пола требовали, чтобы я делал то, чего не хочу. Все начинается с маленького компромисса или крошечной лжи, потом одна ложь наслаивается на другую, разрастаясь, будто снежный ком, и настает момент, когда смотришься в зеркало и спрашиваешь: как ты мог это сделать?

— Я тоже постоянно задавала себе вопрос, случайно ли я застрелила мистера Смолла. Откровенно говоря, не знаю. Я не знаю, как я вообще попала туда, где стреляют в людей.

Куинн еще крепче обнял ее.

— А в один злосчастный день из толпы появляется человек, с которым ты прежде встречалась, который знает и тебя, и все твои неблаговидные поступки, — задумчиво произнес он.

— Что же теперь будет?

Сейчас, лежа в объятиях Куинна, чувствуя биение его сердца, она с трудом могла поверить, что их карточный домик вот-вот рухнет.

— Мы с Полом все обсудим и решим, как устранить опасность. Мы сделаем то, что нужно сделать.

Лили только молча кивнула.

Они ласкали друг друга с такой нежностью, словно это была их последняя ночь и им хотелось навеки запечатлеть в памяти каждый поцелуй и каждое прикосновение.

Закрыв глаза, Лили с наслаждением отдала себя во власть любимому, снова и снова шептала его имя.

Не нужно ей ни роскошного особняка, ни шикарной одежды, ни драгоценностей, только бы лежать вот так в объятиях человека, который знает твое тело лучше тебя самой, который творит с ним чудеса, вознося к невиданным высотам.

До конца жизни она запомнит эти долгие снежные ночи и блаженство, которое познала в объятиях Куинна. Никто другой не смог бы заставить ее чувствовать себя такой красивой и желанной.

Лили хотелось рассказать ему, что именно он пробудил ее тело к радости, открыл ей сокровища любви, о которых она даже не имела понятия. Хотелось рассказать, как от одного взгляда его дымчатых глаз, от хрипловатого шепота в ней просыпается желание, как восхитительны его прикосновения и обжигающие поцелуи. Хотелось, чтобы он знал, что кожа его пахнет дымом, снегом, виски, а иногда яблоками, что она любит его, что он необходим ей как воздух, которым она дышит.

Но она ничего не сказала…

Глава 17

Проблему Каллахана обсуждали в доме Пола. Он жил один, поэтому никто из слуг или посторонних не мог подслушать их разговор, содержание которого стало бы губительным для всех троих, если бы о нем узнали за пределами этого дома. Они сидели в библиотеке, где в камине пылал огонь, а на длинном столе, который служил Полу конторкой, стоял графин с виски. Налив два стакана, он хмуро взглянул на Лили.

— Вас я не ждал, поэтому ничего не приготовил. Если хотите, заварите чаю.

Но Лили плеснула себе виски и, с вызовом глядя на Пола, сделала большой глоток. Она уже два месяца не притрагивалась ни к чему крепче вина, и Куинн понял, насколько Лили расстроена. И насколько изменилась, судя по гримасе, которую вызвала у нее огненная жидкость.

— Я настояла, чтобы Куинн взял меня с собой, поскольку все произошло из-за меня.

— Неправда, — возразил Куинн, отодвигая для нее стул.

При этом он нечаянно коснулся шелковистых волос, ощутил аромат роз и мгновенно отреагировал.

— Ну, что ты узнал? — спросил он, гоня непрошеное желание и пытаясь сосредоточиться.

Дальний угол комнаты, где сидели Куинн с Лили, тонул в серой полумгле, и чтобы лучше видеть гостей, Пол зажег подсвечники. Молча глядя на лицо друга с обозначившимися от мерцающего света морщинами, Куинн дал себе клятву всегда помнить, насколько изнурительной и тяжелой была предвыборная кампания не только для него самого, но и для тех, кто работал за кулисами. По мере приближения выборов дел у Пола прибавлялось и его роль становилась все более заметной.

— Во-первых, Куинн прав, — сказал Пол, видя, что Лили поставила на стол недопитый стакан и сложила руки на коленях. — Вы совершенно не виновны. У Эфрема Каллахана после Нового года умер отец, и он приехал в Денвер решать наследственные дела. Остановился у замужней сестры.

Лили взглянула на Пола холодными как лед глазами.

— Трудно представить, что у этого подонка есть родные, — холодно произнесла Лили.

— Его появление в Тернер-Холле — чистая случайность. То ли от скуки он туда забрел, то ли в нем пробудился интерес к политике, но совершенно ясно, что он не ожидал вас увидеть.

— Значит, произошло досадное совпадение, — ответил Куинн, ероша волосы.

Сам того не сознавая, он жил в постоянном страхе разоблачения, хотя ему и в голову не могло прийти, что удара следует ждать именно с этой стороны. Куинн тихо выругался.

— Каллахан довольно близко подобрался к истине. Убедившись, что дама на сцене именно Лили Дейл, он стал размышлять, почему ее называют другим именем, представляют женой главного кандидата в губернаторы, и пришел к выводу, что я нашел тебе, Куинн, жену в тюрьме Юмы, а затем представил вас избирателям как счастливую семейную пару.

— Но теперь, видимо, обнаружил в своих умозаключениях несоответствие, — заметил Куинн. — Если бы ты искал для своего кандидата жену, то выбрал бы женщину с безупречной репутацией.