Жена незнакомца - Осборн Мэгги - Страница 12

Покончив с едой, Лили скрестила руки на груди и не проронила больше ни слова.

В полдень карета въехала в Санта-Фе, быстро растущий город, в котором ощущалось испанское влияние. Из распахнутых окон лавчонок и салунов лилась мексиканская музыка. Сомбреро встречались не реже, чем фетровые шляпы и стетсоны. Узкие грязные улочки оказались запружены телегами и фургонами переселенцев, над городом висело густое облако пыли.

Объехав шумную главную улицу, кучер вывел карету в переулок и вскоре остановился перед домом с черепичной крышей, надежно отгороженном от переулка толстой кирпичной стеной. В комнатах царила благодатная прохлада и стоял аромат чили.

Сняв шляпу, Лили помассировала шею и вздохнула. Конечно, разъезжать целый день в карете и работать от зари до зари — не одно и то же, однако не менее утомительно: от постоянной тряски к вечеру болело все тело. Поэтому Лили обрадовалась, узнав, что они проведут несколько дней на одном месте.

— Отнесите багаж в комнаты, — робко попросила она слугу, встретившего их на пороге. — И распорядитесь подать в мою комнату ванну.

Куда бы они ни приезжали, среди слуг возникало замешательство. Украдкой бросив взгляд на ее стоптанные башмаки и поношенную одежду, слуга недоуменно вскинул брови.

Лили вспыхнула и отвернулась к висевшему на стене зеркалу, в котором увидела, как Пол что-то шепнул слуге. Недоумение у того моментально сменилось выражением совершеннейшего почтения. Это выглядело настолько комичным, что Лили непременно бы расхохоталась, если бы слуга не бросился к ней с извинениями. Она почувствовала себя неловко, ибо притворялась той, которой на самом деле не являлась.

— Портниха уже ждет в вашей комнате с туалетами. После примерки она подгонит вам платья по фигуре. Сегодня мы переоденемся к ужину, чтобы вы могли попрактиковаться со шлейфом, — сказал Пол.

При мысли о том, что она скоро примет ванну и наденет чистую одежду, Лили ощутила прилив бодрости. Она уже забыла, когда у нее последний раз было новое платье или предмет туалета, если не считать того, что ей выдали в тюрьме.

Увидев свою комнату, буквально заваленную нарядами, Лили рухнула на ближайший стул. Даже в самых безудержных мечтах она не могла представить такие красивые вещи: пеньюары, платья, нижние юбки, чулки, башмаки, туфельки, шляпы, перчатки, броши, украшениядля волос, роскошные выходные туалеты, дорожные костюмы.

— Какая же вы худенькая! — всплеснула руками портниха, разразившись длинной фразой на испанском. — Ну ладно, принимайте ванну и начнем, — сказала она уже по-английски.

Трясущимися пальцами Лили погладила ночную рубашку, лежавшую на столе, и едва не заплакала от умиления. Она всю жизнь провела в мире, населенном суровыми людьми, наполненном твердыми предметами, была вынуждена совершать поступки, требующие волевых качеств, поэтому даже не подозревала о существовании подобной мягкости.

Когда Лили вошла в гостиную, у Куинна захватило дух. Всякий раз, глядя на нее, он удивлялся ее сходству с Мириам, но сегодня перемена в облике была престо потрясающей. Куда подевалась замызганная, убогая девица, которую он недавно вытащил из тюрьмы?

Пепельно-белокурые волосы были уложены в замысловатую прическу, легкие завитки мило обрамляли лицо. Длинные рукава с буфами выгодно подчеркивали тугой, расшитый бисером лиф атласного платья, облегавшего высокую грудь, стройные бедра и ниспадавшего до самого пола.

— Я о таком даже мечтать не могла, — смущенно произнесла Лили и машинально прошлась рукой по бедрам, ощущая под пальцами гладкий атлас.

Пол окинул ее критическим взглядом.

— Нужно было надеть обе перчатки, — рассеянно сказал он. — Лиф слишком облегающий, вырез чересчур глубокий.

Вытащив из кармана блокнот, он сделал в нем пометку.

За годы брака Куинн успел понять, что такая осиная талия бывает только у женщины, которая носит тугой корсет, но он был достаточно опытен, чтобы заметить, что Лили его не надела.

Она стояла, явно чего-то ожидая от него, а он судорожно вздохнул и направился к столику с напитками, стоявшему у пахнущего древесиной, хотя и не разожженного камина.

— Мириам всегда пила шерри перед ужином, — хрипло сказал он.

Лили осторожно, чтобы не коснуться его руки, приняла бокал. Щеки у нее порозовели, она явно нервничала. Куинн перевел взгляд с ее лица на шею, потом на ложбинку между грудей, покрытую легким загаром, и внезапно почувствовал желание.

— Теперь обсудим, как полагается входить в комнату, — услышал он голос Пола и пришел в себя. — Когда хозяйка дома входит в столовую с двумя мужчинами, они должны находиться по обе стороны.

Лили кивнула, не сводя глаз с Куинна. Тот понятия не имел, чего она от него хочет. Чтобы он сказал, что она красивая? Да, черт побери! Или что она похожа на Мириам? Еще как похожа! Но к чему об этом говорить?

Куинн видел перед собой Мириам, какой она была, когда он с ней познакомился. Стройная, неуверенная в себе, робко ждущая его одобрения.

На этом сходство кончалось. Будто какой-то ловкий фокусник поместил Лили в оболочку Мириам, слегка изменив ее внешность. Сделал нос более тонким, а губы более пухлыми, шею длинной, а грудь более пышной, талию осиной, а бедра соблазнительно крутыми. На первый взгляд различий вроде бы не так много, но общее впечатление было ошеломляющим. Мириам никогда не вызывала у него такого желания.

— Господи, перестаньте возить руками по бедрам! — прохрипел он.

Пол нахмурился, а Лили еще сильнее покраснела.

— Я пробовала материю на ощупь, — тихо сказала она, резким движением опуская руки. — Что это вы сегодня злой как черт?

— Почему вы сегодня такой сердитый? — машинально поправил ее Пол.

— Потому что вы ведете себя как публичная девка! — рявкнул Куинн.

— По-моему, это чересчур, — заметил Пол и обернулся к Лили. — Он прав. Настоящая леди никогда не касается тела, за исключением тех случаев, когда дотрагивается до талии, складывая руки. Теперь пройдитесь до двери, развернитесь и идите обратно.

На секунду Куинну показалось, что Лили откажется. Подбородок вздернут, глаза полыхают злостью. Но, похоже, ей удалось обуздать свой гнев, и она направилась к двери, волоча за собой шлейф платья. Пока она шла, все было нормально, однако стоило ей повернуться, и шлейф запутался в ногах. Лили с досадой выругалась.

— Нет, нет. Плывите вперед. Скользите. — Поставив стакан с шерри, Пол двинулся по комнате, показывая, как нужно делать. — А поворачивайтесь через правое плечо. Если, повернув, вы остановитесь, шлейф аккуратно ляжет рядом, а затем потянется сзади и не будет вам мешать. Показываю еще раз.

В глазах Лили появились смешливые искорки, губы начали подрагивать. Наконец она не выдержала и, облокотившись о стену, захохотала.

— Вы смешно… выглядите… когда вот так… держите руки и семените!..

Пол бросил на нее мрачный взгляд, через секунду усмехнулся и вдруг залился веселым смехом.

— Да уж, надо признаться, в обращении со шлейфом я не силен!

Это настолько их рассмешило, что они просто согнулись пополам. Отсмеявшись, они перевели дух и улыбнулись друг другу.

Злясь сам не зная на что, Куинн со стуком поставил на столик пустой стакан.

— Ладно, посмеялись и довольно. Первое блюдо уже наверняка стынет.

Когда он вежливо протянул ей руку, Лили после некоторого колебания приняла ее, затем дождалась, пока вставший с другой стороны Пол тоже предложит ей руку.

Осторожной, далеко не грациозной походкой, ибо мешала узкая юбка, Лили в сопровождении мужчин направилась в столовую. Руки у нее дрожали, из чего Куинн заключил, что она чувствует себя не слишком уютно в нарядном платье и, вероятно, еще не скоро к этому привыкнет.

В первые годы брака, когда они с Мириам еще болтали о разных пустяках, та бы сказала, что не Лили носит платье, а оно носит Лили.

Куинн в раздражении попытался ослабить тугой воротничок и, не справившись, тихонько выругался. Стоит ему взглянуть на Лили, и он видит Мириам. А едва вспомнит голос жены, тут же слышит хрипловатый смех Лили. Если так будет продолжаться, то скоро он спятит.