Его прекрасные жены - Осборн Мэгги - Страница 68

Чтобы быть достойным такой женщины, как Рози Малви, нужно взять жизнь обеими руками и положить к ее ногам.

Стыд и ярость пронзили Боуи. Он знал, что Рози любит его, но даже не попытался стать достойным ее любви. Или собственного уважения.

— Свяжи ему руки за спиной, — приказал Сэндс одному из сообщников и ткнул пальцем в другого. — Подгони лошадь и посади Стоуна в седло.

Смерть — лишь одна из разновидностей бегства. Все это время Боуи предавался мрачным размышлениям о смерти, уверенный в том, что повел бы себя иначе, если бы мог повернуть время вспять. Но едва ли это так. Он ни о чем не сожалел. Ни в одной из ситуаций Боуи не мог поступить по-другому, но не мог и простить себя.

Он смотрел на крыльцо, где билась и рвалась рыдающая Рози.

Пришло время доказать жене и себе самому, что он не уступает ей в мужестве. Пришло время предъявить права на свою жизнь.

Когда Рози осознала, что Боуи не сопротивляется и не пытается спастись, а просто стоит, уставившись на веревку, она поникла в руках Джона Хоукинза и закрыла глаза. Рози была не в силах видеть, как он умрет. Лодиша всхлипывала рядом с ней, уткнувшись лицом в передник.

— Это самоубийство!

— Что ж, — улыбнулся Джон Хоукинз и стиснул ее плечи. — Капитан Боуи Стоун сделал свой выбор.

— Что? — Рози вскинула голову, смахнула слезы и вгляделась в темноту сквозь стелющийся дым костра.

Пока она оплакивала его, Боуи сорвал с шеи петлю и сломал челюсть одному из негодяев, который попытался связать ему руки. Под тополями завязалась ожесточенная схватка.

— Отпусти меня, Джон Хоукинз! — закричала Рози, и сердце ее учащенно забилось. — Я должна ему помочь. Их же больше.

— Сомневаюсь, что кэптину нужна наша помощь, голубка моя. — Лодиша приплясывала от возбуждения.

Подняв с земли тяжелый сук, Боуи орудовал им как дубинкой. Рози увидела, что он с размаху опустил его на руку Сэндса, выбив из нее револьвер, который, описав дугу, шлепнулся в ручей. Уцелевший сообщник Сэндса навалился на Боуи сзади.

Рози сгорала от желания кинуться к нему. Ей было невыносимо оставаться пассивным наблюдателем. Но в глубине души она понимала, что Джон Хоукинз прав. Это поединок Боуи, только он сам должен одержать в нем победу. Внезапно Рози пронзила уверенность, что Боуи Стоун выбрал жизнь. Если ему суждено выйти из-под тополей, он станет другим человеком, способным идти вперед и не оглядываться.

— Он победит, — удовлетворенно пробормотал Джон Хоукинз.

— Наша возьмет! — вопила Лодиша, восторженно размахивая руками. — Вот увидите!

Для постороннего наблюдателя исход схватки не был бы так очевиден, как для тех, кто, стоя на крыльце, издавал победные возгласы. Даже на расстоянии они видели, что Боуи дерется как одержимый. Он сражался не только с Сэндсом и его дружками, но с военным трибуналом, обвинившим человека чести, с неправедным судом и с самим собой, проявившим непозволительную слабость. Боуи Стоун пробудился от долгого полусонного оцепенения, и это вызывало благоговейный тоепет и прилив воодушевления у сочувствующих ему людей. Схватка под тополями перешла в неистовую драку, сопровождавшуюся безжалостными ударами, гортанными звуками и бранью, в драку, где никто не придерживался правил и не ждал пощады.

К тому времени как дело подошло к развязке, Рози, Джон Хоукинз и Лодиша сидели на ступеньках, прихлебывая кофе. Они выкрикивали советы и издавали возгласы одобрения, когда Боуи пускал кровь противникам.

Когда все было кончено, на ногах оставался только Боуи. Покачиваясь, он побрел к крыльцу, но затем остановился, согнулся, уперся ладонями в колени и начал жадно глотать воздух. Из глубокой раны над бровью стекала на землю струйка крови, глаза заплыли и почернели, губы были разбиты, и, возможно, сломано ребро. На лбу вздулась огромная шишка, из ссадин и царапин сочилась кровь.

— А теперь-то можно ему помочь? — Рози, выразительно посмотрев на Джона Хоукинза, вознамерилась бежать к тополям.

— Если Боуи Стоуну нужна наша помощь, он знает, где нас найти.

Отдышавшись, Боуи по очереди оттащил бесчувственные тела к лошадям, поднатужился и перебросил каждого через седло. Бранясь, он похлопал по крупу каждую лошадь и, когда они двинулись, потушил костер.

Рози встала и посмотрела вслед лошадям, которые направились к городу. На тех, кто еще не спит в Пэшн-Кроссинге, наверняка произведет впечатление вид трех избитых до бесчувствия мужчин, да и те едва ли скоро забудут события этого вечера.

Боуи, хромая и держась за поврежденное запястье, приблизился к крыльцу.

— Боже ж ты мой! — Лодиша встревоженно оглядела его и, увидев рубаху, пропитанную кровью, поспешила в дом. — Сейчас принесу свою медицинскую коробку!

Рози, сбежав с крыльца, обхватила руками шею Боуи и заглянула ему в глаза. Избитый, он очень напоминал того человека, которого она увидела впервые, только без бороды.

— Я люблю тебя, — сказала Рози, и в глазах ее блеснули слезы.

Она ждала ответа, надеясь, что отчасти благодаря ей Боуи предпочел жизнь.

Боуи прижал ее к себе так крепко, что она слышала гулкие удары его сердца, и зарылся залитым кровью лицом в ее волосы.

— Рози!

Его шепот, едва различимый, вселил в нее безотчетный, но мучительный страх. Но Боуи, в котором она видела свой якорь спасения и надежды, обнимал ее.

— Мне нужно мыло, вода и немного спирта Лодиши. — Он отстранился и посмотрел ей в глаза. — А потом я хочу лечь с тобой в постель. И проспать десять часов подряд. Если, конечно, ты не поручишь мне что-нибудь вскопать, посадить, прополоть или кого-нибудь пристрелить.

Рози рассмеялась и, положив его руку себе на плечо, помогла ему подняться на крыльцо.

Есть мужчины, которые просто не могут произнести некоторые слова. Ей надо довериться тому, что чувствует ее сердце.

У Боуи появились несвойственные ему прежде решительность и целеустремленность, и это наполняло радостью сердце Рози. На такую перемену она не смела надеяться. Не ожидая ее указаний, он вернул жатку Клему Зуку, несмотря на разбитое лицо, съездил в город за деньгами — долей Рози от штрафа, взысканного с гуртовщиков. Обычно именно Рози улаживала подобные вопросы. Полагаться во всем на Боуи было несколько непривычно, но, безусловно, приятно.

Однако вместе с тем в его поведении появилось и нечто другое, внушавшее Рози такую глубокую тревогу, что ночами она проводила бессонные часы после того, как Боуи засыпал рядом с ней.

Физически они никогда еще не были ближе. Их ночи были длинными и страстными. Боуи занимался с Рози любовью с такой необыкновенной нежностью, что слезы выступали у нее на глазах и она не понимала, как ее тело может вмещать в себе столько любви и радости, не разлетевшись вдребезги. Проходя мимо Рози в доме или во дворе, он тут же заключал ее в объятия и прижимал к себе хоть на минуту.

И все же с каждым днем Боуи отдалялся от нее, замыкаясь глубоко в себе. Рози не удавалось преодолеть эту преграду. Несколько раз она ловила на себе его взгляд, полный такой боли и нестерпимой тоски, что сердце у нее болезненно сжималось.

Назревало что-то ужасное.

Рози кляла себя за дурацкие мысли, не желала верить предчувствиям, но что-то явно было не так. Судя по всему, Лодиша и Джон Хоукинз разделяли ее опасения. Наблюдая за Боуи, они хмурились и обменивались беспокойными взглядами.

Боуи взял на себя доставку пшеницы на станцию, и теперь Рози отправлялась с ним к брокеру.

— Что-то ты очень тихий сегодня, — сказала Рози, устраиваясь на сиденье повозки поближе к нему. Ей нравилось видеть, как ее юбка прикрывает сапоги Боуи, и ощущать тепло его бедра. — О чем ты думаешь?

— Пока ты будешь торговаться с брокерами на станции, я загляну на телеграф. — Боуи сидел ссутулившись и пряча глаза под низко надвинутой шляпой.

Приподняв брови, Рози с недоумением уставилась на его профиль. За все месяцы ее знакомства с Боуи Стоуном он ни разу не отправлял и не получал каких бы то ни было сообщений.