Матрешка в перьях - Донцова Дарья - Страница 56

Я повернулась к Вовке:

– Я сейчас смотаюсь за чемоданом, один добрый человек привез вещи Макса. Пожалуйста, поройся еще в биографии Жанны и ее дочери, может, все-таки выплывет какая-то связь с Подольским.

– Езжай уже, – скривился Костин. – Я отправлюсь в офис. Звякни, как только освободишься.

Глава 36

Николай сидел в «Самолете». Столик ему достался посередине зала, вокруг сновали туда-сюда люди с пакетами. Многие пассажиры не хотели «лакомиться» едой, которую им предложат в лайнере, предпочитали захватить с собой вкусные бутерброды и пирожные из кафе.

– Будете проверять вещи? – деловито осведомился Николай. – Я не открывал ваш чемодан.

– Спасибо, что привезли, – улыбнулась я, – не стану сейчас возиться со шмотками, дома разберусь.

– Еще клеточка, – напомнил он. – Вот!

Николай нагнулся и вытащил из-под стола куполообразное сооружение из проволоки. Я попятилась.

– Держите! – сказал Николай. – Он себя хорошо в полете вел.

Ко мне вернулся дар речи.

– Но это же кот! Тигрового окраса!

Новый знакомый кивнул:

– Да. А вы кого ждали?

– Птичку, – растерянно ответила я. – И в Нью-Йорке, и в Айдахо, и Рукы-мама говорили сначала про цыпленка, потом упоминали орла, о коте ни слова никто не сказал.

– Там на клетке конверт прикреплен, – подсказал Николай. – Может, в нем объяснение?

Я осторожно сняла с прутьев небольшой пакет, достала из него листок в клеточку, без сомнения, выдранный из общей тетради, и начала внимательно читать текст.

«Здрасти! Пишит вам аиропорт. Ваш птиц улител как я ево кармит начал. Не виноват савсем. Он сам улител, замахал крылами и усвистел. Прастите. Вы не растраивайтес. Штоб вы не плакали атправил вам кота. Ево завут Василий. Он не имеет дома, живет в аиропорт, одинокий. Василию нужен дом, вам нужен птиц. Василий лутче птиц. Василий ловит мыш, ест чево бросите. Лазковый. Срет на улице. Вы будете ево отец и мат. Он вас любит зтанет. Жилаю вам щастья с Василием. За ним ухажевала женщина Катя, паэтому он Василий Екатеринович, отзывается тока с отчеством. С уважением Абргдмстворстук».

Я сунула восхитительное письмо Николаю под нос, ткнув пальцем в подпись:

– Вот этот набор букв кто?

– Племянник Рукы-мама, грузчиком работает, – пояснил приезжий. – Он дурачок, лет ему сорок, а по уму семь. Хороший человек, добрый, трудолюбивый, но как ребенок. Вон чего начудил, кота вам вместо курицы послал. Я просто взял чемодан и клетку из отсека и улетел. Рукы-мама грипп подцепила, ее другая сотрудница заменила, она не в курсе была, что именно в Москву доставить надо. Как поступите с котом? Может, выпустить его тут? Раз в одном аэропорту хорошо прижился, так и в московском не пропадет.

Присев у клетки на корточки, я посмотрела на котяру.

– Здравствуйте, Василий Екатеринович. Со счастливым прибытием в столицу нашей Родины, город-герой Москву. Какой у вас красивый ошейник! С камнями!

Василий тихо замяукал. Потом просунул между прутьями лапу и осторожно, не выпуская когтей, тронул меня за руку.

Я встала.

– Он хочет есть и пить. Можете посидеть еще пару минут? Сбегаю вон в тот ларек. Там торгуют товарами для животных, возьму путешественнику баночку консервов.

– Хорошо, – неконфликтно согласился Николай.

Я вышла из кафе и пошла вперед, лавируя между людьми, тащившими чемоданы. Летом в аэропортах начинается ад. Сотни тысяч пассажиров летят отдыхать за границу, к регулярным рейсам добавляются чартеры. Остается только пожалеть всех сотрудников, я бы сошла с ума, атакуй меня орда людей с хныкающими детьми.

Поворачивая к ларьку, я налетела на тележку с багажом, пошатнулась, машинально схватилась за здоровенный чемодан, лежавший на самом верху, и благодаря этому удержалась на ногах. А вот саквояж, стоявший сбоку, свалился на пол, висевшая на его ручке бирка отцепилась и отлетела в сторону. Я подняла его, машинально прочитала на карточке: «Надежда Коростылева +7903723…» – повернулась к владельцу тележки, чтобы отдать бирку, и изумилась:

– Вы?

– Вот так встреча, – пробормотала женщина.

Я сделала попытку положить саквояж на тележку.

– Он неподъемный, – засуетилась хозяйка, – давайте вместе.

Кое-как мы пристроили поклажу на место.

– Отдыхать летишь? – осведомилась я.

– Да вот, в отпуск, как все, – ответила моя собеседница.

– Вроде же не собиралась, – протянула я, – говорила, дел по горло.

– Надоело в Москве, – нервно пояснила дама, – душно, грязно, хочется к морю.

– И куда, если не секрет? – не отставала я.

– На Кипр, – после небольшой паузы уточнила она.

Я удивленно посмотрела на тележку. Хм, некоторые люди берут на каникулы гору вещей: пять чемоданов, кучу сумок. Зачем столько на пару недель? Впрочем, у меня есть еще один вопрос.

– Почему на бирке имя «Надя»?

– Э… чемодан мне дала подруга, – ответила отпускница, – я не обратила внимания на бирку.

Я покосилась на наклейку «Air France» на саквояже, дама поймала мой взгляд и оторвала бумажку со словами:

– Надо же, я ее не заметила.

И тут с потолка донесся хорошо поставленный женский голос:

– Заканчивается регистрация на рейс номер семьсот сорок восемь девяносто два, следующий рейсом Москва – Бангкок, пассажиров просят срочно пройти к стойке сто сорок девять.

– Пардон, – занервничала собеседница, – мне пора. До свидания.

Прежде чем я успела раскрыть рот, она толкнула тележку и понеслась по залу. Проводив ее глазами, я вынула мобильный и набрала телефон Костина.

Эпилог

Спустя десять дней Володя, я и мой супруг сидели в гостиной нашей квартиры и разговаривали о деле Подольского.

– Понимаешь, Макс, после неприятной беседы со Златовой здесь, у вас, – рассказывал Вовка, – я не очень-то хотел делать то, о чем просила Лампа, позвонив мне из аэропорта. Но твоя жена умеет быть настойчивой, вот я и решил: легче посмотреть биографию путешественницы с необъятным багажом, с которой столкнулась Романова, чем объяснять, почему я не хочу этого делать. А Лампа требовала проверить, есть ли у женщины сестра или дочь по имени Надежда. Вот что мне удалось узнать…

Оказалось, что таковая имеется. Вернее, имелась. Надежда Коростылева погибла в результате ДТП. Водитель автомобиля, сбивший ее, не остановился и до сих пор не найден. Случилось несчастье рядом с домом Регины Натановны. Алиса не обманула, она видела наезд.

Журналистка Надежда Сергеевна Коростылева работала в «Болтуне», злейшем конкуренте «Желтухи», и у нее была лучшая подруга – дочь Жанны Златовой, Надежда Игоревна Лапина, безработная. Девушки были вместе с первого класса. Школьницы, жившие в соседних домах, часто бегали друг к другу в гости, и в конце концов их мамы тоже стали дружить. У них нашлось много общего – обе в одиночку воспитывали детей, жили бедно, мечтали вылезти из нищеты.

После окончания школы Коростылева поступила на журфак. Лапина тоже сдавала экзамены в МГУ, но срезалась и попала с нервным срывом в больницу. С той поры дочка Жанны регулярно лежала в психушке. Работала она эпизодически, постоянно ругалась с матерью и после одной из ссор ушла жить к подружке, у которой была собственная двухкомнатная квартира, доставшаяся ей в наследство от покойной бабушки. Коростылева очень переживала за свою тезку, пыталась помирить ее с мамой, а Златова давала ей потихоньку деньги, чтобы та могла купить для дочки одежду и лекарства.

Надя Лапина была влюбчива, но отношения с мужчинами у нее не складывались. Девушка выбирала не тех парней, в основном крутила романы с женатыми. Так продолжалось до тех пор, пока она не познакомилась с Подольским. Где состоялась судьбоносная встреча, Коростылева не знала, просто заметила, что подруга стала безудержно веселой, и сообразила – у Надюши новый кавалер. Девушка стала ее расспрашивать, и дочь Жанны рассказала про графа Сен-Жермена, про создание эликсира бессмертия для женщин, про то, что она теперь любимая младшая сестра Учителя. А еще про то, как взяла кредит в банке, чтобы помочь Вениамину купить лабораторное оборудование для исследований.