Отто и летающие близнецы. Повесть о Кармидийцах - Хепти Шарлотта - Страница 22

— Приветствую вас, — сказала мадам Моргана ле Грей. Голос у нее был таким же, каким его запомнил Отто, — строгим и серьезным.

— Добрый вечер. Извините за беспокойство в столь неурочное время, — сказала Долорес. — Нам посоветовала прийти сюда мисс Чёркинс.

— Чёлкинс, — поправил Отто.

— Чёткинс, — поправилась Долорес.

Тут мадам ле Грей, кивнув Долорес и Отто, подошла к бабушке Кулпеппер, сняла с нее шляпу и торжественно поклонилась. В ответ бабушка Кулпеппер грациозно выгнула шею. Она была очень красивым единорогом.

— Добро пожаловать, — сказала мадам ле Грей, обернувшись к Долорес. — И приветствую вас, Натаниэль Крейн.

В этот момент на пороге появилась изящная кошечка, вполовину меньше Шиннабака во всём, кроме ушей — они были огромными. Она подбежала к Натаниэлю и потерлась об его ногу.

— Ах ты, Пинфракка, ах ты, негодница, — ласково проговорил тот.

Отто услышал зловещий гул. По улице ехала подметальная машина.

— Мама! — вскричал он. — Это они!

Мешкать было нельзя.

Моргана ле Грей помогла Долорес вкатить коляску в дверь. За ними, слегка спотыкаясь на ступеньках, процокала бабушка Кулпеппер. Шиннабак недовольно шипел.

Мадам ле Грей заперла дверь и торопливо повела их через прачечную.

— Но мистер Крейн… — вспомнил Отто о кривоногом человечке.

— О нём не беспокойтесь, — ответила мадам ле Грей. — Он сам о себе позаботится.

Проходя последним через дверь в обшитой деревянными панелями стене, Отто оглянулся и увидел, что мимо прачечной по улице проехала подметальная машина. В ней сидели двое городовых. Мистер Шесть и мистер Восемь.

Потом его взгляд упал на рыжего кота, стремглав метнувшегося в подворотню на противоположной стороне улицы. Наверно, это кошка мадам Морганы, Пин… как ее там. Но, войдя в гостиную с уютными бархатными диванами, Отто заметил, что Пинфракка сидит на плече у мадам ле Грей. Значит, это всё-таки была не она.

— Меня зовут Долорес Тиш, — представилась Долорес. — Альберт Тиш — мой муж. — Она твердо посмотрела мадам ле Грей в глаза. — Нам посоветовала прийти сюда его коллега. Этот единорог — моя мать, это мой сын Отто, а это…

— Не волнуйтесь, — перебила ее Моргана ле Грей. — Тут вы в безопасности. Присаживайтесь.

УТРО у Морганы

Папа!

Отто хотел закричать. Он раскрывал рот, извивался всем телом, пытался исторгнуть из себя хоть звук. Но ничего не получалось.

Он сел, дрожа. И открыл глаза.

— Папа! — прошептал он.

В комнате было тихо. Лишь посапывали мать и близнецы. Зебби спала на диване, Долорес — на полу, к ее шее приникла Гепси.

Сам Отто лежал на другом диване. Повсюду валялись разбросанные подушки и одеяла Стены были окрашены в сливовый цвет, сквозь занавески пробивались солнечные лучи.

— Хочешь позавтракать? — послышался голос.

Отто аж подпрыгнул.

В дверях стояла неведомо откуда появившаяся мадам ле Грей.

— Пойдем в кухню, — пригласила она. — Нечего их будить, пусть спят. Мы с твоей бабушкой немного поболтали.

Отто понуро побрел за ней. Голова всё еще кружилась после сна о папе.

Кухня, выложенная белым и синим кафелем, была залита солнцем. На кресле в углу гордо восседал толстый кот Шиннабак.

А за столом сидела бабушка Кулпеппер, уже в человеческом облике, и пила чай из большой глиняной кружки. Отто подумал, что в обличье единорога она нравилась ему гораздо больше.

— Отто, — воскликнула бабушка Кулпеппер. — Рада тебя видеть!

Это было странно. Но, в конце концов, и всё вокруг было странным.

— Ночью твоя бабушка превратилась обратно, — пояснила Моргана ле Грей, протягивая Отто поджаренный хлебец. — По-видимому, она неплохо отдохнула. — И, к удивлению Отто, дружески подмигнула.

— Я чувствую себя великолепно, — заявила бабушка Кулпеппер. — Как будто снова стала молодой. Как меня утомили годы, проведенные в Обыденном виде! — Она шумно отхлебнула чай. — Мадам Моргана, вы наверняка полюбите близнецов, они такие легкие, такие беззаботные, прямо порхают…

— Мой папа исчез, — сказал Отто. Есть ему совсем не хотелось…

Мадам ле Грей, стоявшая сзади, положила руку ему на плечо. Рука у нее была очень сильная — она не гладила, а почти что стискивала.

— На сегодняшнее утро самое главное — то, что вы все здесь, в безопасном месте. Именно этого хотел твой отец. Я уверена, он сделает всё, что в его силах. Он не виноват в том, что не способен…

— Он над чем-то работал, вроде головоломки, и собирался решить ее. — Отто упрямо взглянул на двух женщин, вызывая их на спор.

Но дамы ничего не ответили. Из соседней комнаты послышались тихие голоса — это проснулись Долорес с близнецами.

ПОЛЕТ на Ковре

После завтрака Отто решил прогуляться по саду. Сад был маленький, обнесенный высокой кирпичной стеной, с множеством цветов. Отто уселся как можно дальше от дома — на самом деле это было не очень далеко — и принялся думать о папе, об Алисе, о бабушке Кулпеппер — обо всех, кто оказался не теми, кем он их считал.

— Я, наверно, тоже в своем роде волшебка, — сказал Отто сам себе. Он не умел летать, как его сестренки. Когда он огорчался, комнату не заливали феерические цвета. Бумаги не взлетали к его рукам. Неужели Долорес в самом деле ведьмица?! Ведьмицы совсем другие. Они колдуют с помощью кошек. Кошки усиливают воздействие. Интересно, что это означает?

Он вернулся в дом, прошел через прачечную. Стиральные машины и сушилки стояли выключенные. «Закрыто из-за болезни персонала». На улице за дверями бурлила толпа. В витрине магазина напротив появился новый плакат Городской Ратуши:

Внизу была фотография, впрочем, довольно расплывчатая.

Люди останавливались и читали плакат. Подошли две овцы, постояли-постояли и двинулись дальше. Подбежала маленькая девочка в мешковатом черном платье. Под мышкой она держала какой-то сверток.

Девочка перешла улицу и направилась к прачечной.

Это была Мэб.

Отто отодвинул щеколду на двери.

Возле Мэб остановилась женщина с детской коляской.

— Ты из трущоб на реке, верно, милочка? — прошептала она. — Не гуляй здесь в одиночку, кругом полно невежд. Мы-то не верим, что эти ямы на дорогах — ваших рук дело, но кое-кто верит.

— Да встретимся мы снова в лучший день, — ответила Мэб, вошла в прачечную и принюхалась. — У вас хлеб печется?

Отто даже не заметил, что в доме витает запах свежевыпеченного хлеба. Наверное, неугомонная бабушка Кулпеппер взялась за работу. Она не могла сидеть без дела.

— Впрочем, это не важно, — заявила Мэб. — Всё равно нам надо идти. Придумай какой-нибудь предлог, отпросись у своей дорогой мамочки.

— Куда? Зачем? Не на ковре?

— Это ненадолго. Дело очень важное. Взлетим из сада. Я обойду дом и подожду тебя там.

— Откуда ты знаешь, что здесь есть сад?

— Не болтай, поторапливайся. Я всю жизнь летаю над Городом, забыл? Ты уже позавтракал?

Почему она без конца говорит о еде?!

— Да, конечно.

— Ну так жду тебя за домом. Давай, быстро…

Чтобы мама не беспокоилась, Отто написал ей записку, что скоро вернется, и положил ее в гостиной на каминную полку, под большой стеклянный шар.

Мэб ждала его под рябиной.

Ну почему коврик у нее такой маленький?!

Коврик приподнялся в воздух, развернулся. Задел верхушки каких-то желтых цветов — и круто взмыл вверх. Внизу, как лоскутное одеяло, раскинулись сады и переулки Полудня. Летняя дымка окутывала Город. Величественными кругами реяли птицы-упаковщики. Они парили в восходящих потоках теплого воздуха, почти не взмахивая крыльями.