Человек, который любил Джейн Остин - О'Рурк Салли Смит - Страница 31

Она сняла с вешалки шуршащее синее шелковое платье и передала его Элизе.

Та с восхищением рассматривала старинный наряд и в очередной раз подивилась разносторонним интересам загадочного Фицуильяма Дарси. Вот почему он смог поразить ее столь глубокими знаниями костюма эпохи Регентства в день их первой встречи в библиотеке.

– Мистер… то есть, я хотела сказать, Фиц, личность весьма неординарная, – заметила Элиза в надежде выведать у Дженни как можно больше о хозяине дома. – Неужели такое в принципе возможно? Чтобы мужчина был не только богат, красив, образован, но и мил и обходителен? Во всяком случае, он производит именно такое впечатление…

Дженни отложила платье, которое держала в руках.

– Я знаю Фица давным-давно. – На этот раз голос ее звучал серьезно. – И скажу тебе вот что. Он – самый замечательный человек из всех, кого я только встречала.

Элиза слегка приподняла брови, услышав столь восторженную характеристику, но, оказалось, это еще не все.

– Времена, может, и изменились, – продолжила темнокожая красавица, – но до сих пор найдется не так уж много южан и уж тем более аристократов, которые бы так нянчились с потомками своих чернокожих рабов. Фиц находит время не только для работы и активного участия в разных благотворительных мероприятиях. Каждый год он проводит за свой счет Бал роз, тоже благотворительный, вся выручка от которого передается бедным семьям бывших рабов, таким, какой была и моя, чтобы дети их смогли учиться в колледжах. – Похоже, эта тема была коньком Дженни, и она могла бы говорить об этом часами, но вовремя спохватилась и лишь добавила дрожащим от волнения голосом: – Я считаю его святым.

– Однако же, – осторожно вставила Элиза, – этим человеком движут порой… навязчивые идеи.

– О, ты имеешь в виду эту историю с Джейн Остин? – спросила Дженни. – Из-за которой ты, собственно, и оказалась здесь?

– В общем, да, – созналась Элиза.

– Не могу сказать, чтобы я была большой поклонницей этой самой Остин, – заметила Дженни, – особенно потому, что она с участием и состраданием описывала проблемы недостаточно богатых помещиков Англии, в то время как мой народ надрывался здесь, на хлопковых плантациях, и человека могли продать всего за фунт. Впрочем, ради справедливости следует отметить, мисс Остин время от времени неодобрительно высказывалась о рабстве в целом. – Тут Дженни понизила голос до заговорщицкого шепота. – У меня есть собственная версия того, почему наш Фиц так зациклился на этой мисс Джейн.

Элиза тут же навострила ушки.

– Во-первых, – принялась объяснять Дженни, – тебе следует знать вот что. Двести лет назад это имение едва не разорилось, после того как Роуз Дарси прочла роман писательницы и увидела в нем имя своего мужа и название его поместья – Пемберли. Подозреваю, что, если б Роуз точно не знала, что на протяжении сорока лет нога ни единого Дарси никогда не ступала на землю Англии, всем этим заморочкам с ванными, полными розовых лепестков, точно настал бы конец.

Элиза удивленно смотрела на Дженни.

– Так ты что же, хочешь сказать, что предки Фица никогда не были в Англии в то время, когда там творила Джейн Остин?

– О боже, нет, конечно! – фыркнула в ответ Дженни. – В тысяча семьсот семьдесят шестом семья Дарси числилась в американских патриотах, и ни один из них не приближался к Англии и на пушечный выстрел до тех пор, пока не кончилась Гражданская война. – Тут Дженни отчего-то вдруг засмущалась, точно открыла собеседнице ставшие известными буквально вчера, а не двести лет тому назад семейные тайны. – Но после того как здесь, в Америке, опубликовали «Гордость и предубеждение», – тихо продолжила она, – поползли слухи, будто бы Фицуильям Дарси-первый, тот, кто основал Пемберли, был любовником Джейн Остин. Иначе зачем бы она использовала его имя в книге?

– Хороший вопрос, – кивнула Элиза. И вспомнила тревожный взгляд зеленоватых глаз Дарси и то, как он рассказывал ей невероятную свою историю. – А как тебе самой кажется, почему Джейн Остин выбрала это имя и название? – спросила она Дженни. – Да и тот факт, что она одновременно использовала два довольно странных и редких имени, Фицуильям Дарси и Пемберли, вроде бы исключает обычное совпадение.

Дженни рассмеялась.

– Если б то же самое случилось сегодня, – сказала она, – я бы подумала, что она нашла это имя и название в телефонной книге… или же в Интернете. Но как она могла наткнуться на них одновременно двести лет тому назад, остается только гадать. Я одно знаю, – сказала Дженни после паузы. – Именно из-за этого романа, «Гордость и предубеждение», в семье Дарси никогда не было поклонников Джейн Остин. И хотя Фиц предпочитает молчать об этом, думаю, его помешательство на письмах и бумагах Остин имеет одну цель – доказать всем раз и навсегда, что никакой любовной связи тут не было. Ну, вопрос семейной чести и все такое прочее, сама понимаешь.

Дженни умолкла. Затем сняла с вешалки еще одно платье, и глаза ее ожили и засверкали.

– О! Ты только посмотри, что я для тебя нашла! – воскликнула она.

Это было изумрудно-зеленое бархатное бальное платье эпохи Регентства, удивительно похожее на то, что Элиза видела и обсуждала с Дарси на выставке в библиотеке.

Элиза взяла у нее платье, приложила к себе и повернулась к большому зеркалу, что висело в простенке. Она попыталась представить, как будет выглядеть на балу в этом сногсшибательном наряде.

– Да, это вроде бы подходит, – не слишком уверенно заметила она. – Впрочем, убеждена, Джейн Остин никогда бы не надела столь откровенный наряд.

– Может, и нет, – усмехнулась Дженни. – Но в ту пору у бедных женщин не было доступа к чудесным и удивительным бюстгальтерам, которые надевают специально под платье с глубоким вырезом. Нет, ты непременно должна его примерить, – продолжала настаивать она. А потом окинула Элизу критическим взглядом. – И еще надо придумать, что делать с твоими волосами.

За несколько минут до встречи с взбешенным поставщиком Дарси стоял на лужайке и оглядывал Большой дом. Это вошло у него в привычку. Каждый год перед балом он обсуждал последние детали убранства с двумя дюжинами наемных рабочих и декораторов, а также с волонтерами, прибывшими на помощь. Именно последние, волонтеры, должны были доставлять гостей в каретах от ворот к дому.

Мужчины, по большей части то были грумы и тренеры из его конюшен, раз в год превращались на этот вечер в возниц, кучеров, ливрейных лакеев и слуг. И многие из них нервничали и не были уверены, что смогут достойно справиться с предназначенными им ролями в грандиозной костюмированной драме, что должна была разыграться во время Бала роз.

Элиза вышла на балкон в изумрудно-зеленом платье времен Регентства. Высоко зачесанные волосы обрамляли ее лицо пышным темным облаком. Она постояла с минуту, наблюдая за Дарси и его служащими, собравшимися на лужайке у входа, послушала его распоряжения, шутки и смех. И в очередной раз подивилась способности этого мужчины с такой удивительной легкостью и естественностью соответствовать любой ситуации.

– Итак, – говорил меж тем Дарси, – когда гости начнут съезжаться, Джимми и Ларри, – он указал на стоявших поблизости двух молодых людей, – будут помогать им выходить из карет. Причем действовать надо как можно расторопнее, быстрота тут очень важна, – подчеркнул он, – поскольку число карет ограниченно и надо тотчас же отправлять их обратно к воротам, с тем чтобы…

Туг внимание Дарси привлекло какое-то движение, и он поднял глаза. И, увидев на балконе Элизу, тут же умолк. Она казалась запечатленным прекрасным мгновением, видением из прошлого. Глаза их встретились, несколько секунд они смотрели друг на друга точно завороженные. Элиза очнулась первой и торопливо скрылась в спальне.

Дарси же стоял неподвижно, по-прежнему глядя на балкон, и выражение лица у него было такое, словно перед ним предстал призрак. Кое-кто из мужчин проследил за направлением его взгляда. Они подняли головы и тоже стали смотреть на балкон, но там никого не было. Джимми, один из молодых грумов, к которому только что обращался Дарси, откашлялся, чтобы привлечь внимание хозяина.