Игра на минном поле - Тамоников Александр Александрович - Страница 38

– Как это – не видит?

– Не видит, и все, а значит, связаться с Власом мы не можем.

– Что же там произошло? Неужели духи вычислили разведгруппу?

Лерой вздохнул:

– Духи могли вычислить Власа, Грача, Шахри, могли завалить их, но станция бы не пропала из зоны видимости спутника. Даже если ее сбросили бы в каньон.

– Тоже верно. Можешь осмотреть участок каньона?

– Уже пытаюсь. Есть картинка. Так, что мы имеем? На дне три трупа. О, два живых человека, один за валуном, другой в углублении, за ближним к ним холмом – внедорожник.

– А наших-то видишь?

– Нет! Наших не вижу. Возможно, из-за того, что они продолжают находиться… хотя… секунду… большая часть навеса над террасой разрушена.

– Значит, по высоте ударили из гранатомета?

– Да. И били под плиту, вызывая обрушение.

– Черт. Неужели Власа, Грача и Шахри придавило этой плитой?

– По крайней мере это объясняет, почему спутник не видит станции.

Седов схватил Лероя за плечо:

– Ты мне это брось, слышишь? Брось паниковать.

– Да я не паникую, но вы сами видите… духи есть, машина есть, а наших нет нигде. И нет станции.

– Господи. Опять как в Норвегии?

Валерий присел на стул, достал пачку сигарет:

– Но этого не может быть. Ладно Шахри, даже Влас, но Грач? Он-то не из таких ситуаций выбирался.

Лерой тихо проговорил:

– Я, конечно, извиняюсь, возможно, не следует этого говорить, но ведь и в Норвегии погибли ребята, которые до этого, казалось, прошли все: и огни, и воду.

– Помолчи. И смотри в монитор. Не могли парни погибнуть, понял? Не могли.

А спутник не увидел живых и здоровых, только на время лишенных возможности перемещаться капитанов Власова и Грачева, а также проводника Бакира Шахри, потому что они находились под оставшейся после выстрела частью навеса.

До 8 утра воскресенья капитан Лерой не отрывался от монитора. От него не отходил и подполковник Седов. И надежды уже не было, но офицеры продолжали ждать. Валерий выкурил всю пачку. И когда открыл вторую, Лерой воскликнул:

– Духи уходят от каньона.

Седов отложил пачку, присел на стул рядом с компьютером:

– И что? Они-то уходят, а вот…

– Духи сели в машину, – продолжал доклад Лерой, – поехали, а на высоте… есть, командир, – закричал французский капитан так, что разбудил Аппеля в соседней комнате. – Есть!

– Что есть? – нагнулся к монитору Седов.

– Смотрите, вот они!

На экране появились три фигуры, начавшие отход от высоты. Лерой приблизил картинку:

– Ну вот они, Влас, Грач, Шахри. Я понял, они находились под уцелевшей частью навеса, поэтому спутник не видел их. Однако спутник до сих пор не видит станцию. Может, она попала под обвал. Но парни живы.

– А я чего тебе говорил? Живы они.

В отсек заглянул старший лейтенант Аппель:

– Что произошло? В Кабуле военный переворот? Или американцы прекратили эвакуацию?

– Влас, Грач и Шахри живы, – воскликнул Лерой.

– А что, они должны были погибнуть?

Седов ответил ничего не понимающему Аппелю:

– В том-то и дело, Ганс, они не могли погибнуть. И гляди, вон они.

– Ну и что?

– Э-э, Ганс, иди спать.

– Да какой спать, уже девятый час.

– Да? Ну и ладно. Хакер, сильно устал?

– Нормально, я прослежу за ребятами. У них теперь один выход, идти к Ак-Табазу и в зоне действия радиостанции «Призрак» попытаться связаться с Беком, чтобы тот сбросил информацию нам.

– Давай. Я выйду, подышу свежим воздухом. Накурено здесь до невозможности, хоть бы кто-нибудь окно открыл, что ли?

– Так кто накурил-то? – посмотрел на Седова Лерой.

Валерий улыбнулся:

– А это теперь совершенно неважно. – И он вышел из отсека.

Аппель поинтересовался у Лероя:

– Что произошло-то?

– Потом расскажу, а сейчас приготовь, пожалуйста, кофе. Побольше и покрепче. Я не могу отойти от аппаратуры.

– Памперсы не принести?

– Неси, если есть!

– Значит, кофе. Сделаю. Только потом все расскажешь мне.

– Договорились.

Седов, куря во внутреннем дворе, прикинул:

«От каньона до Ак-Табаза чуть более сорока километров. Это час езды на внедорожнике по ущелью и горным дорогам. В зону же действия портативной станции Озбека Власов и Грачев войдут еще раньше, минут через пятьдесят. Да, сбросить запись разговоров они не смогут. Сразу не смогут, но ситуацию прояснят. Расскажут, что видели у каньона. А там, судя по гранатометному обстрелу, происходило нечто неординарное. Ну, что ж, час не так уж много времени по сравнению с ночью ожидания, которая, к счастью, уже позади».

Но не все происходит так, как мы планируем.

В 8.30 подгруппа Власова вышла к машине.

– К Ак-Табазу? – спросил Бакир Шахри:

– Да, – ответил Власов, – необходимо как можно быстрее войти в зону действия радиостанций Р.10, а это значит, сблизиться с позициями первой разведгруппы до десяти километров, чтобы связь был устойчивой.

– Нам потребуется от силы час, – заверил Шахри.

Офицеры отряда «Z» и их афганский проводник сели в «Ниссан», и Шахри поехал к выезду из оврага. По плато автомобиль благополучно прошел чуть более километра. И тут произошло то, чего предвидеть никто не мог. Увеличив до возможной скорость автомобиля, Шахри не заметил камень в кустах. «Ниссан» налетел на него. Автомобиль бросило вправо, и он угодил в небольшую, но глубокую яму. От удара и водителя, и спецназовцев бросило вперед. «Ниссан», накренившись корпусом, встал.

– Что такое? – спросил Власов.

– Ай, шайтан, я видел яму, но не видел камня. Прижался левее, чтобы обойти эту проклятую канаву, но… угодил прямо в нее.

– Надо вытащить автомобиль и продолжить движение. Все к машине.

Выйдя из «Ниссана», офицеры и Шахри поняли, что на автомобиль они больше рассчитывать не могут.

– Черт! Черт! – ударил ногой о покрышку Грачев. – И что за невезуха? То дух какой-то ни с того ни с сего бьет из гранатомета и едва не хоронит под плитой, то пара духов пасет высоту. Ушли, казалось бы, все, спокойно иди до Ак-Табаза и даже до Кабула. Ан нет, попадается камень на дороге и, как назло, яма. В результате выворачивает ступицу.

Власов проговорил:

– Давненько так не везло.

Он взглянул на Грачева, улыбнулся:

– А все оттого, что кто-то из нас нагрешил перед выездом.

– Ты на кого это намекаешь, Влас? – прищурил глаза Грачев.

– Да что ты, ни на кого. Просто так в народе говорят. Если что-то не пойдет с утра, значит, кто-то грешен. Вот господь и не дает удачи.

– Я понял, но с Наимой у меня ничего не было. И быть не могло, ясно?

– Ладно, Грач, хватит лаяться, берем оружие и идем пешком.

– Сорок километров по горной местности? Это сколько нам потребуется времени, чтобы дойти до позиции Озбека? Десять часов? Пятнадцать? А Седой сейчас должен знать, что Хатим человек Аль-Каиды. Ему необходимо срочно заблокировать переговоры.

Власов, стараясь быть спокойным, хотя прекрасно осознавал всю сложность положения, сказал:

– Не сорок, а меньше двадцати девяти, если не будем базарить без толку, то в зону действия «Призраков» войдем часов через семь. А выезд делегации из Кабула, – он посмотрел на часы, – через девять. Должны успеть. К тому же Седов наверняка и со своей стороны тоже что-то предпримет.

– Что? У него остались Хакер и Ганс. Причем Хакер наверняка всего лишь пытался связаться с нами. Ему требуется отдых, чтобы вечером «вести» делегацию. А сменить его может только Ганс. И самому Седому выезжать с базы нельзя.

– Командир может связаться с Беком, и тот вышлет навстречу Редзая на машине.

– Ага. Где он нас, этот Редзай, найдет? Войдем в «зеленку» и сразу исчезнем с монитора, спутник потеряет нас, если, конечно, еще наблюдает за нами.

Подал голос и Шахри:

– С момента встречи Хатима с Абдаллой прошло более шести часов. Спутниковую станцию раздавило, сами мы находились под частью каменистого навеса. Через него спутник нас не видел. Седой вполне мог подумать, что нас уже нет, и прекратить слежение за районом.