Потерянный берег. Дилогия (СИ) - Побережник Николай - Страница 114

Утром Василий принял от Алексея информацию, что группа Тульского с Торшиным вышла к какому-то старому карьеру и встала лагерем. Связь была уже отвратительной и мы с Иванычем приняли решение переходить к плану «Б», все мероприятия по его подготовке уже были выполнены, теперь мы только ждали. Ждали сигнала — подрыва двух двухсотграммовых тротиловых шашек с помощью химического взрывателя. Алексей, прежде чем дождался выхода группы Тульского, спрятал «подарок» у нескольких бочек с горючим, которые стояли в вахтовом городке старателей, метрах в пятидесяти от вагончика Тульского. Время шло, а взрыватель всё не срабатывал.

— Ёлки моталки… уже обед, — Сказал Иваныч сидя на полу в рубке, я сидел рядом с ним в полной экипировке и с АКМом на коленях. Только вахтенный находился в штурманском кресле и нёс службу, но и его СКС стоял рядом.

— Может старый этот взрыватель, ну или бракованный?

— Может, — согласился Иваныч, — короче, ждём ещё полчаса и я по запасному варианту подаю сигнал сиреной.

— Хорошо.

Минуты потекли ещё медленнее, воздух начал уплотняться, даже дышать стало как-то труднее… Мандраж… никуда его не деть. Иллюминаторы открыты, с улицы доносятся звуки, разговоры, работает какой-то двигатель, сижу прислушиваюсь… и тут:

— … Бумм!!

— Чего расселся? Началось! — толкнул меня Иваныч.

Я привстал на колено и немного приподнявшись, посмотрел на берег. Все стояли и смотрели в сторону вахтенного городка, там, примерно в семистах метрах над деревьями поднимался столб клубящегося дыма. Народ на берегу засуетился, охрана тоже заметалась, из сторожки кто-то быстро побежал вверх по тропе. Наблюдатели на вышках стоя к нам спиной смотрели в сторону взрыва.

— Внимание… Работаем, — сказал Иваныч в микрофон громкой.

Почти одновременно с носа и с открытого мостика ударили крупнокалиберные пулемёты по основаниям вышек, разнеся конструкции в щепки… драивший буквы матрос в люльке на носу хватанул острым ножом остатки нитей каната швартового, который был надрезан почти до конца заранее… взревели «пятьсот лошадей» Катерпиляра и из никелированной бочки глушителя вырвался серый дым…

— Покидаю пост, занимаю позицию на юте, — услышал я в рации голос бойца что был на открытом мостике, пока бежал до люка на юте мотористы уже поставили безоткатку на станок.

— Принял, — ответил я, и теперь мне надо занимать место за «Утёсом»… я из этой хреновины и не стрелял то никогда, ну да ладно в нужную сторону точно выстрелю… Выскочил из рубки и быстро перебирая ногами заскочил по трапу на открытый мостик.

— … ду-ду-ду-дум, … ду-ду-ду-дум, … ду-ду-ду-дум, — короткие очереди КПВ разносили в щепки три «хозяйских» катера, поставив крест на возможной погоне по реке.

— Хрясть… Хрясть… — боцман перерубил топором верёвки удерживающие сходни…

— Внимание отходим! — крикнул Иваныч.

Перегазовка… и «Аврора» вспенивая воду быстро отошла от пирса.

— звяк… звяк… шлёп… — что то ударило под ногами и я увидел на насыпи вспышки метрах в трёхстах от нас, а на дорогу выбегали трое вооружённых людей. Пару секунд они стояли не понимая где и что присходит, мне этих секунд хватило.

— … ду-ду-ду-дум, — дал я первую очередь в их сторону, что заставило противника сразу упасть.

— … ду-ду-ду-дум, — и они поползли ближе к деревьям, двое из них даже бросили оружие на земле.

«Аврора» быстро удалялась от пирсов, подставив противнику корму.

— …ш-ш-ух пролетел заряд гранатомёта в десяти метрах от кормы и плюхнулся в воду.

— Нихрена-ж себе! — сказал я вслух, и припал к пулемёту, — а если бы стрелок подумал об упреждении? Всё, кранты!

— Да-дах! — шарахнул с юта СПГ9… заряд попал в середину насыпи, на которой находились стрелки.

— … ду-ду-ду-дум, … ду-ду-ду-дум, … ду-ду-ду-дум, — дострелял я туда же по насыпи остаток ленты, и «Аврора» ушла в поворот реки.

— Богоугодное дело вы сотворили братья, — хлопал меня по плечу Андрей, когда я и Иваныч сидели под навесом около его большого дома, — покарали погрязших в разврате грешников!

— Не всех покарали, Андрей, там ещё есть кого карать и есть кого спасать, — ответил я и допив чай взялся за рацию.

— Яковлев, как успехи?

— Почти закончили Николаич, заставу усилили СПГ и ПК, здесь двое наших и два десятка местных. Дозор вышел на километр вперёд по дороге. На сопке НП с «Утёсом» развернули, сейчас вторую безоткату там собираем и всё, можно сказать ушли в глухую оборону.

— Добро… на «Авроре» кто остался?

— Только боцманская команда на КПВ, мотористы и радист с ПК.

— Принял… закончите доложишь.

— Принял…

— А… Яковлев!

— На связи…

— Ты дежурный по гарнизону сегодня… внимательно.

— Принял, есть дежурный.

Я положил рацию на стол рядом с автоматом и спросил Иваныча:

— Что там девчонки?

— Да спят сёстры, умаялись, — ответил за Иваныча Андрей.

— И я спать… Иваныч тебе бы тоже надо вздремнуть, нам в ночь дежурить.

— Да, согласен… Андрей разбуди пожалуйста нас как стемнеет.

— Хорошо братья, разбужу…

338 день. Заброшенный карьер.

— Товарищ Майор… Товарищ майор, — шептал боец ополчения Сергеев и тихо толкал в плечо Алексея.

— Светает? — спросил Леха.

— Да, вот-вот рассветёт.

— Что там в низу?

— Кто-то так храпит, что камни того гляди осыпаться начнут… ох тяжело же им с утра будет.

— Ну ручей вон рядом, напьются, а может и на опохмел чего оставили.

— Место здесь конечно жутковатое, и металлолом этот ржавый и знаки радиационной опасности понатыкали, здесь точно не опасно находится? — спросил Сергеев поёжившись.

— Для тайника самое то, металлолому тому уже сто лет в обед, а таблички эти?

— Ну да таблички почти новые.

— Вот, и ты заметил… так что моя чуйка мне подсказывает, что схрон этот где-то тут.

— Интересно, когда они проснуться?

— Подождём, теперь торопиться некуда. Что, камни на мочевой пузырь давят?

— Есть такое дело.

— Ну пока эти дрыхнут, можно и оправиться, отползай, только тихо.

Уже окончательно рассвело, бойцы лежали на втором ярусе от дна чаши, точнее «подковы» карьера, и продолжали вести наблюдение за лагерем. Гиканье ночных птиц сменилось весёлой трелью, свистом и пением птиц дневных. Наблюдатели лежали за одним из пышных кустов, которые росли в нескольких местах, невероятным образом зацепившись корнями за скальную породу. Когда-то в другом мире хвойные деревья, что росли по краю карьера, теперь торчали из земли сухими «копьями», лишь изредка среди них просматриваются зелёные деревья лиственных пород и плотный кустарник, сочного зелёного цвета. Внизу, где расположилась группа Тульского, стоял ржавый остов экскаватора, а рядом из земли торчали останки конструкций щебёночного завода.

— Сейчас солнце из-за сопки выглянет, и влепит этим соням по глазам, — прошептал Сергеев, отпил из пол-литровой пластиковой бутылки, используемой как фляжка, и передал её Алексею, тот кивнул и тоже сделал пару глотков.

Спустя ещё полчаса в лагере зашевелились. Всего было пять человек, четверо «спортсменов» Тульского и Торшин. Люди проснулись, и было видно, что похмелье делает своё дело. Коренастый парень сначала перевернул все ёмкости у кострища и не найдя живительной влаги, взял небольшую кастрюльку и медленно побрёл к ручью, что протекал на выходе из карьера. Другой, круглый как колобок, продефилировал в пёстрых семейных трусах за экскаватор.

— Ага, а вот и Торшин, — тихо сказал Алексей приложившись к «Беркуту» и наблюдая в оптику, — как же хочется выстрелить… ну ничего сука, поживи пока. Ну что Сергеев, чувствуешь себя Рамоном Меркадером?

— А кто это?

— Ты в школе учился?

— Я даже пединститут закончил после армии, заочно… физфак, — обиженно ответил Сергеев.

— Физик?

— Учитель физкультуры.

— Понятно… А кто такой Лев Троцкий знаешь?

— А! — улыбнулся Сергеев, — всё, дошло… Это вы по поводу истории с ледорубом и длинной руки НКВД?