Потерянный берег. Дилогия (СИ) - Побережник Николай - Страница 113

— Понятно, идёмте.

Поводырь в приподнятом настроении перебирая монеты в руках шёл впереди, периодически оглядываясь и повторяя «сюда дяденьки», перед очередным поворотом в почти лабиринте из сараев, срубов навесов. Мы остановились перед большим бараком спустя минут десять.

— Все дяденьки пришли, вот тут девок берут, с вами не пойду, а то рыжий опять деньги отберёт, — сказал мальчишка, указав на дверь.

— Тогда здесь подожди, назад нас проводишь, а то заблудимся, — подмигнул ему Леха и дал ещё монету.

— Ну, хорошо, — ответил он, принимая монету, — я вон там, у сарая в теньке посижу.

Мы вошли в дверь в торце барака и оказались в небольшом тамбуре два на два метра, впереди была установлена дверь решётка, а за ней в просторной комнате на кожаном диване дремало рыжее чудовище. На диване, одетый в обрезанные спортивные штаны и в майке лежал и похрапывал накаченный крепыш, просто гора мышц, рыжий короткий ёжик, рыжие брови, вся грудь покрыта рыжими же волосами. Рядом с дивном на тумбочке лежал обрез двустволки. Я ещё раз открыл входную дверь и громко ей хлопнул.

— Дома холодильником так хлопать будешь, — пробурчал просыпаясь здоровяк, — баб снять?

— Ага… трёх.

— Нормально, через решётку смотреть будете или пройдёте?

— Пройдём.

— Стволы тогда сюда кладём, — сказал он, что-то пошевелил у стены, и справа от нас у пола открылась ниша, — там таз, доставай, стволы туда и пихнёшь потом ногой его обратно… не очкуй, всё цело будет, клиентов не обижаем.

Мы сложили пистолеты в цинковый таз, и я пихнул его обратно. А крепыш опят что то пошевелил и ниша закрылась.

— Заходите, — сказал он и открыл дверь, — сейчас позову. Жана! Выйди, дут клиенты.

Их двери напротив вышла «мамка», и глубоко затянувшись сигаретой на выдохе спросила:

— У молодых людей какие-то особые предпочтения?

— Да мне бы какую посвежее и что бы с изюминкой какой, — снова включился в игру Леха.

— А тебе морячек? — обратилась «мамка» к Иванычу.

— Помоложе желательно.

— О, да ты хулиган морячек, — широко улыбаясь и прохаживаясь вдоль стены сказала она и потом обратилась ко мне, — а тебе какую? Может полненькую? Или худенькую?

— Не, толстую не надо, давай молодую и стройную и желательно с зелёными глазами.

— Заказ принят, сейчас подберу кандидаток, а там выбирайте, — сказала она и ушла.

— А что, много из кого выбирать что ль? — спросил крепыша Леха.

— Да есть бабы, на днях до ровного счёту пятидесятую Вова купил у какого-то приезжего, а и это! Точняк! Будет тебе изюминка! — сказал рыжий и довольно улыбаясь, подошёл к двери и прокричал, — Жана…

— Чего?

— Там эта брюхатая оклемалась от дозы?

— Сейчас гляну… Да, сидит сопли на кулак мотает.

— Ну веди и её, пусть работает.

В момент всего этого разговора я смотрел на Алексея, а он смотрел на обрез на тумбочке.

— Нет Леха, — сказал я шёпотом и чуть толкнул его плечом, — не вздумай.

«Мамка» вывела с десяток девчонок, поставила их в ряд и сказала рыжему:

— Выберут, возьмёшь деньги остальных обратно загонишь, пошла я, у меня там кофе остывает…

У меня аж сердце сжалось… Господи, дай сил сдержаться… всех не спасти… во всяком случае не сейчас, сейчас спасаем Дашу. Вот она, стоит с края, глаза в пол, на лице безразличие и отрешённость.

— Вот эту! — чуть ли не сорвавшись на крик, прервал наш молчаливый выбор Леха, указав на Дашу.

— Я так и знал что тебе понравится, — улыбаясь сказал рыжий, и отвёл Дашу чуть в сторону, они так и смотрела в пол с безразличием, лишь теребя тонкими пальцами подол лёгкого платьица.

Иваныч просто показал пальцем на зарёванную совсем молодую девочку, вероятно, он тоже потерял дар речи.

— Тоже хороший выбор, — продолжал комментировать рыжий.

— Эту, — сказал я и не узнал свой голос.

Рыжий направился к той что я выбрал, а Даша перестала теребить платье, замерла и начала медленно поднимать на нас глаза. Рыжий был к нам спиной и Леха приставил указательный палец к губам и нахмурил брови. Даша увидела нас, побелела и рухнула в обморок.

— Да вы что, не кормите их? — возмутился Леха, хотел, было направиться к ней, но я схватил его сзади за ремень… пусть играет до конца.

— Да не, кормят их, — ответил рыжий, — это новенькая, с испуга наверное.

Он присел над ней пару раз хлопнул её по щекам.

— Ну вот оклемалась, — рыжий поднял её за плечи и встряхнул, — в общим за этих по десятке, за изюминку двенадцать… О! Точняк, придумал ей погремуху — Изюминка.

— Мы на корабль забираем, там развлечёмся.

— Условия знаете?

— Залог и не отходить от пирса?

— Да правильно.

— А на сколько можно взять их вообще по времени?

— Вы тут на долго? — Спросил рыжий.

— На неделю наверное.

— Ну… бывало что на три дня забирали, только вы там это, без извращений всяких и товар не портить… а что-то вы странные какие-то. На три дня не больше, короче полтос золотом, вас проводят, что б девки не сбежали.

— А что могут? — спросил я.

— Ну всяко бывает, особенно с новенькими.

Мы рассчитались, прошли в тамбур, забрали оружие, и вышли на улицу. Через минуту двое парней вывели девчонок, и мы направились к пирсам. Мальчишки из бара, который должен был нас ждать, на месте не было.

Наши провожатые покинули нас у трапа «Авроры», девчонки всю дорогу плелись молча, только та, которая совсем молоденькая постоянно всхлипывает и плачет. А Дашка молодец, держится…

— Вон там по трапу и вниз, — сказал девчонкам Иваныч, когда мы поднялись на палубу, — а там прямо по коридору и до кают-компании.

Девушки прошли в кают-компанию и встали около стола, потом по очереди вошли я, Алексей и Иваныч.

— Ну иди сюда, горе луковое, — сказал я Даше.

Она кинулась ко мне, и обхватив шею руками чуть не задушила…

— Сергей Николаевич… Сергей Николаевич… — причитала она.

— Всё… успокойся, ты в безопасности.

Даша отцепилась от меня и бросилась на шею к Иванычу, потом к Алексею. Её «коллеги» по несчастью стояли, смотрели на всю эту картину и ничего не понимали.

— Есть хотите? — спросил Иваныч.

— Хотим…

— Володь, накорми девчонок, потом помыться проводишь, я сейчас распоряжусь организовать для них место.

— Понял, сделаю, — ответил торчащий в окне раздачи Володя.

— Боцман, жду тебя в рубке, — сказал Иваныч в рацию, — идём мужики, пусть эти горемыки поедят, помоются и отдохнут, у нас дел ещё куча.

Когда мы поднялись в рубку, боцман был уже там и беседовал о чём-то с вахтенным.

— В общим так, — сказал ему Иваныч, — в кубрике как в прошлый раз угол отгороди и размести пассажиров, потом приведёшь к ним доктора, пусть осмотрит. Приставь кого-нибудь к ним, пусть рядом будет, на палубу чтобы нос не совали, в гальюн водить через машинное отделение. Понял?

— Понял.

— Выполнять.

— Ну что, какой план? — спросил Иваныч усевшись в штурманское кресло, достал трубку и утопил прикуриватель в панель.

— План прежний, — ответил я, — Леха берёт помощника, собираются и идут за Торшиным.

— Я вот что подумал, — сказал Алексей, — может проследить за ним до конца маршрута? Он же наверняка их к тайнику поведёт.

— А если их переход затянется больше чем на трое суток?

— Тогда уходите и спускайтесь к слободе… дальше по обстановке.

— Уходите… хм… пострелять придётся.

— Придётся, — кивнул Леха, — в любом случае придётся… Я уже погонял в голове некоторые мысли по этому поводу, предлагаю поиграть так…

337 день. Артельские пристани. (Лас-Вегас)

Вторые сутки экипаж «Авроры» изображает разврат, разброд и шатание. Из динамиков громкой периодически громыхает музыка, которую включает Вася у себя в радиорубке, параллельно контролируя эфир и работая с Алексеем, раз в час принимая от него доклады, а ещё иногда Иваныч выдаёт что то в стиле «Боцман, стой там, иди сюда» пьяным голосом. Матросы свалили на носу кучу кусков брезента, которые мы вчера купили у капитана самоходной баржи, что пришвартовалась по соседству — новодел, но сделан на совесть. Матросы по честному сидели и сшивали куски, Иваныч надеялся что выйдет некое подобие паруса. Кто-то из боцманской команды висел в люльке и драил до блеска буквы «Аврора». Вот такая картина, экипаж занят, хозяева пустились во все тяжкие. Наблюдатели в вышках на берегу уже даже не смотрят в нашу сторону. Самая весёлая жизнь в этом «Лас-Вегасе» начиналась по вечерам и продолжалась почти всю ночь.