Рыжее братство. Трилогия (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 193

— Не мои, а из моего родного мира, — поправила я его сипло.

Да, голос у меня и впрямь хрипловат. Мы ведь — русские — так загадочно устроены: если застолье, надо петь. Я, правда, неправильная русская, потому что ни «Обниму коня, напою жену», ни «Шумел камыш» меня голосить не тянет, все больше песни из кинофильмов или мультиков начинаю исполнять. А что делать, если Лаксовы подданные на меня насели, стоило одну песенку напеть? Вот вчера и состоялся концерт по заявкам. Если бы кто из моих бывших знакомых это видел и слышал, точно решил бы, что глючит. Полный сюр! Одна Ксюша Рой и несколько десятков эльфов в лучших одеждах, в том числе и сама невеста, рассевшись на ветках (они-то сами туда заскочили, как белки, а вот меня Гиз подсадил!), хором пели «Дружба начинается с улыбки». А уж «Песенка мамонтенка» среди остроухих меломанов и вовсе произвела фурор. Я им только объяснила, кто такие слоны и мамонты. Кажется, они даже плакали, когда пели. Но голос я точно сорвала. Ладно, вылечусь, зато как представлю, какие песни в Карниалессе теперь эльфы станут петь, меня такой смех разбирает, что начни смеяться — голос точно непоправимо сорву.

— Отвара бы травяного тебе заварить, тепленького, с медком, — цокнул языком Кейр, машинально кладя руку на дорожный мешок, где у него хранились неистощимые запасы снеди, травок и прочих нужных вещей. — В обед непременно сделаю!

— Или холодной колодезной водицы, — мечтательным голосом то ли хроника-алкоголика, то ли больного фарингитом-ларингитом поправила я и снова ненадолго задумалась: а не вылечит ли мне горло гениальный эльфийский коник, это ведь точно физическая травма, не похмелье!

— Как найдем колодец, поднесу, магева, — насмешливо пообещал экс-киллер, а если в этой профессии «экс» не бывает, значит, просто киллер Гиз.

Знает, зараза, что ни одной деревеньки у нас на пути еще несколько дней не попадется, если только напрямик через лес дорогу не срезать, вот и насмешничает, но я обернулась, поймала взгляд, поняла: насмешничает только для вида. На самом-то деле даже чуток хмурится, волнуется за меня, не меньше Кейра. Приятно!..

И вообще, кажется, боль начала потихоньку-потихоньку отступать. Так, сейчас самое главное не сосредотачиваться на процессе, а то боль решит, что ее очень ждут, и с ходу вернется обратно! Лучше полюбоваться пейзажем. Погодка сегодня выдалась так себе, солнышко то и дело за облачками прячется, зато дождика нет. Тепло, и пахнет хвоей. Как я люблю этот запах, накрепко связанный у меня в памяти с летом, речкой и беззаботными каникулами в Алесинке. А тут лес смешанный. Из того, что знаю, серебристые ели, пихты, дубы, каштаны, вальсиноры, в подлеске в основном незнакомые кустарники с кожистыми зелеными листиками, чем-то напоминающими листья апельсинов и помело.

Выращивала я как-то эти цитрусовые дома в горшке, чтобы глянуть, что из этого выйдет. Эксперимент оказался удачным, из семечек вымахали такие молодые деревца, что я уж и не знала, куда их девать. Выбросить жалко, а на подоконнике тесно! К счастью, разговорилась как-то с соседкой, оказалось, она у себя на балконе целую оранжерею завела, прививает дички, чего-то творит. Ей все и отдала, а мне в благодарность стали периодически перепадать маленькие лимончики к чаю. Есть я их не люблю, но запах! Так бы и нюхала, как токсикоман клей «Момент». Обоюдная выгода получилась!

Потянулась я к кустику, сорвала листик, растерла в ладони, принюхалась. Свежий, терпкий аромат, цитрусом если и отдает, только самую капельку. Но ничего у своих спутников спрашивать не стала, моя голова сейчас не то что лекций, даже короткой справки не удержит. Лучше просто смотреть! Зелень темная, зелень серебристая, зелень цвета яркого изумруда… сочетания красивые, глаз отдыхает. А еще говорят, зеленый цвет для нервной системы полезен, значит, и голове моей бедной вреда не будет. Можно ехать, осматриваться, слушать птиц, лесные шорохи, издаваемые мелкой живностью, не видной глазу. Почувствовав, как подо мной напрягся Дэлькор в ответ на какое-то слишком шумное шебаршение слева, я жалобно попросила:

— Охотиться нам не нужно, а если побегать захочешь, я тебя на стоянке отпущу, резвись, как бог твой лошадиный на душу положит, хоть кувыркайся!

Четвероногий хулиган скосил на меня хитрый глаз, моргнул, то ли подмигивая, то ли сочувствуя, и снова пошел мягко, оберегая бедную магеву, впервые в жизни страдающую птичьей болезнью. Нет, даже не просите, не уговаривайте, больше я напиваться не буду! Моего мужества на то, чтобы сносить последствия таких праздников, не хватает!..

Через час пути, просыпаясь, завозился в своем уютном гнездышке Фаль. Встрепетнул крылышками, расправил их, потянулся всем телом, открыл зеленые глазищи и расплылся в улыбке. Правильно, именно так надо встречать каждое утро жизни, как говорят психологи. Ты жизни улыбнись, и она тебе в ответ тоже! У Фаля получается. Взлетел рыжик мне на плечо и поинтересовался:

— Я ничего интересного не пропустил?

— Если и пропустил, то мы тоже, поскольку ничего не заметили без твоих зорких глаз, наш доблестный разведчик! — честно ответила я, любуясь рыжим маленьким чудом.

— Сейчас проверю! — То ли дружок принял мои слова за чистую монету, то ли ему поразмяться захотелось, только Фаль взметнулся с аэродрома и понесся.

Мелькнул сильф цветной кометой, будто бенгальский огонек кто-то перемешал с радугой, скатал в шарик и от души запустил вдоль заброшенной или просто малохоженой дороги (хорошо хоть такой путь из эльфийских владений отыскался!).

Вернулся он спустя пяток минут, сияя от возбуждения, как маленький фонарик. Приземляться не стал, завис, как колибри, перед лицом, затараторил, захлебываясь словами и, кажется, слюной:

— Оса! Оса! Там недалеко от поворота сундук с сокровищами, трюфелями и булочками!

— Что, вот так все и сразу?! — не поверила я и захлопала глазами.

Нет, насчет сокровищ и даже булок все возможно, но чтобы трюфели, которые на Вальдине не делают? Тут вообще, насколько я знаю, какао не растет в принципе! Во всяком случае, на этом материке. Так откуда бы взяться шоколадным конфетам, которые Фаль до этого всего раз в жизни отведал, да и то, когда я их случайно прихватила с Земли?

— Да! Да! Трюфели! Давай я тебе принесу! — великодушно предложил сильф.

Значит, трюфелей много, было бы чуток, малыш не стал бы так легко делиться деликатесами.

Сейчас он разрывался между двумя противоположными желаниями: снова мчаться вперед и пробовать-пробовать сладости, дожидаясь всех нас, чтобы показать замечательную находку лично, погордиться, выслушать слова восторга и комплименты.

— Стой! — опережая меня, резко велел Гиз, напружинившись в седле. Неужели какую-то опасность почуял? Я-то пока просто чуть-чуть озадачилась.

— Ловушка какая? — нахмурился Кейр, вынимая один меч из заплечных ножен.

— Магева? — бросил вопрос киллер, передоверяя мне магическое сканирование местности на предмет потенциальной опасности.

— Не знаю, давайте чуть-чуть ближе подъедем, чтобы увидеть, о чем Фаль толкует. Тогда я магию призову и смогу сказать точнее — или не смогу, что, конечно, чуть менее вероятно, — честно предложила я, машинально погладив гриву Дэлькора. А краем сознания отметила, что головная боль почти исчезла, наверное, ее любопытство пинками вытолкало, а то в тесноте не поместишься, оно ж у меня большое. Голос, правда, все еще скрипел как несмазанная телега. Но я не Монтсеррат Кабалье, в Ла Скала завтра не петь, как-нибудь переживу.

Сказано — сделано. Фаль завис в голове отряда, Гиз с Кейром чуть выдвинулись вперед, прикрывая меня от гипотетических опасностей, но не отрываясь от коллектива — на тот случай, если и мне придется их защищать магией. Лошади шли мирно до тех пор, пока дорога не вильнула в сторону, открывая вид на очередной участок пути. Тут одновременно Фаль звонко воскликнул: «Вот он!» — и как вкопанный встал Дэлькор. Конь мой при этом издал звук, копытному племени абсолютно несвойственный и слышанный мной до этого всего разок. Дэль тихо зарычал, злобно раздувая ноздри, и забил копытом.