Русская проза XXI века в критике. Рефлексия, оценки, методика описания - Капица Федор Сергеевич - Страница 56

Нарочито резкая манера пишущего, неправильное словоупотребление, использование синтаксических пауз, клишированных выражений являются его визитной карточкой. Указанные особенности привлекают внимание к тексту, весьма содержательному по своей сути.

Сосредоточившись на процедуре присуждения, автор рассматривает, как она развивалась в разные годы: чаще всего становясь «ареной клановых и поколенческих разборок», «победитель, по мнению многих наблюдателей, нередко “назначался” заранее, а остальные претенденты создавали массовку и имитировали нешуточные борения». Отсюда, как он полагает, пристрастность или случайность решений жюри, организация присуждения как отрежиссированного действия. По мнению обозревателя, своими эстетическими критериями «Русский Буккер» не обладает. Интерес к премии поддерживается обязательной для премиального процесса интригой.

Произведение лауреата также оценено резко, в первую очередь отмечено плохое владение литературным языком. Далее следует пассаж о средневековых схоластах, видимо, указывающий, что невнятным языком можно сказать о многом, скажем, о проблемах мирозданья. Отмечается также наличие в букеровских списках «сюжетно не обустроенных» сочинений, хотя прямо «Матисс» к ним не отнесен.

Из репортажей о премиях можно сделать следующий вывод. Всем авторам выбор жюри показался неоднозначным и необычным, широкая общественность предпочла роман Л. Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик», поэтому ожидали совпадения результатов с итогами «Большой книги». Однако в отечественной практике не отмечалось случая присуждения «Русского Букера» два раза одному и тому же автору.

В репортажах обозначены основные параметры премии, ее денежный эквивалент. С информационной точки зрении важно, что не только отмечены номинанты, но названы их произведения и даже рассказана небольшая история о лидерах (как А. Иличевский пришел к своему результату, Л. Улицкая получила другую престижную премию). В 2007 г. премию присудили точно соблюдая параметры, которые обозначены в ее регламенте.

Отмечалось, что премия поддерживает писателя и становится прологом к его дальнейшей творческой деятельности. Заметим, что трудно сказать, кто останется в литературном процессе в ближайшие годы, Р.Д. Гонсалес Гальего и Д. Гуцко пока остались открытыми авторами, но кардинально не продвинулись в создании эпических полотен.

Пока в заголовках предлагается открыть новое имя, ведь А. Иличевский является «журнальным автором» и издавался в малотиражном варианте. Следовательно, широкому читателю он пока не известен, хотя специалисты (в частности, «выборщики» «Большой книги») оценили его прозу как лучшее произведение года. Отмечается, что премиальная система нуждается в корректировке, началось соревнование между разными премиями, и автор может быть удостоен нескольких наград.

В одном из репортажей даже отмечалось, что «Матисс» меньше ориентирован на русскую традицию и написан «скорее в духе американской прозы». Его сюжет основан на конкретных реалиях, отсюда особая роль диалогической структуры, описаний конфликтных ситуаций. Автор вводит сниженную и даже неформатную лексику, что, несомненно, затруднит перевод текста. В нем зафиксировано прошлое, которое стало историей и теперь осмысливается в художественной форме.

В центре каждого из репортажей оказалось одно и то же событие, однако у каждого из авторов своя манера подачи событий, она зависит не только от точки зрения пишущего, но и от акцентировки на разных явлениях: истории премии, наличии интриги в ходе ее присуждения, характеристике сегодняшнего и прежних лауреатов, размере премии. Важно, что каждый автор старается держаться в рамках разговорного стиля, что облегчает восприятие множества подробностей. Они соединяют непосредственное видение события с анализом происходящего, данным также с позиции его свидетеля.

Второй тип репортажей связан с освещением разнообразных выставочных событий: Московской международной книжной выставки-ярмарки, Ярмарки «Книги России», выставки «Non/ Fiction», книжных фестивалей. Нас в первую очередь интересует не номинативный, а содержательный уровень, наполнение репортажей сведениями о тех авторах, которые оказывались задействованными в данном мероприятии. В репортаже Е. Гоголевой о Книжном фестивале («Книжный клуб». 2007. № 4) в перечисленных событиях названы имена Е. Гришковца, С. Лукьяненко, Д. Пригова, Макса Фрая. Похожая насыщенность именами отмечается и в репортажах, посвященных премиальному процессу, интересны упоминания о лауреатах премий, вручаемых на «Non/Fiction» (имени А. Белого, «Просветитель»).

Предметом обсуждения и составления библиографического перечня становятся и многочисленные дискуссии, встречи, мастер-классы, презентации книг. Обычно упоминаются те имена, которые интересны репортеру. Скажем, в репортаже о представленных на девятой «Non/Fiction» детских авторах упоминались иностранные авторы, имена русских писателей не называются, только говорится о «круглом столе», организованном конкурсом «Заветная мечта», посвященном современной литературе для подростков и, в частности, фэнтези («Книжное обозрение». 2007. № 50).

Анализ показывает, что постоянно пишущий об одном и том же повторяющемся событии репортер способен вывести обобщенную модель мероприятия, показав, что отличает его в этом году. Тогда и отмечаются авторы, которые вошли в литературный процесс или стали заметны в текущем году.

Следовательно, в репортаже о событии важно не количество мероприятий, а содержательная сторона – перечень имен. Наибольшим количеством упоминаний отличается осенняя Московская международная книжная ярмарка, на которой традиционно проходят встречи с писателями, например, в режиме нон-стоп на стендах отдельных издательств. В репортажах и пресс-релизах фиксируются наиболее значительные из них.

Кроме того, репортажи должны отражать и общую сторону проблемы. Скажем, в репортаже А. Наринской («Коммерсант» от 7 декабря 2007 г.) основной акцент был сделан на истории «Non/Fiction». Косвенно началась подготовка к юбилейному сезону, и репортеру оказалось важным указать на некоторые общие моменты. В частности, отмечалось, что литература стала продюсироваться, тексты продвигаются «через сообщества блоггеров и создание авторов-виртуалов». Процесс ведет к стагнации и одновременно порождает стабильность. Но еще неизвестно, приведет ли он к изменению качества литературы, задает вопрос обозреватель.

Интересно сравнить несколько репортажей о присуждении премии «Большая книга», написанных С. Альпериной («Большая книга Владимира Маканина», «Российская газета»), Лизы Новиковой («“Асан” стал большой книгой», «Коммерсант») и Ю. Игнатьевой («Обозреватель “Известий” написал Большую книгу», «Известия»).

Но в словах автора сквозит плохо скрытая ирония: «Собравшихся встречали тепло, под звуки танго из фильма “Запах женщины” и звон бокалов шампанского, из чего создавалось впечатление, что сегодня читающая публика – это элита».

Попутно автор рассуждает о месте премии в литературном процессе («хорошо это или плохо, но именно благодаря “Большой книге” современная литература звучит») и ее умелой «раскрутке» («она делает скромных писателей медийными персонами, приковывает к ним внимание телезрителей и радиослушателей»).