Голодная дорога - Окри Бен - Страница 58

Я опять плюнул, но попал себе на рубашку. В бар вошла Мадам Кото. Мужчина схватил меня своими толстыми пальцами, я закричал и ринулся к молотку на стойке. Я бросился на мужчину, который из предосторожности отбежал от меня. Мадам Кото схватила меня за руки и отобрала молоток.

– Не будь плохим мальчиком! Видишь ты того мужчину? – сказала она, показывая на человека в голубом агбада. – Это шеф. Он будет управлять нашим районом. Если он захочет, то проглотит тебя.

Шефу была отдана дань уважения, удовлетворенный, он улыбнулся и продолжил пить. Шум возобновился. Некоторые люди начали обсуждать мое поведение и жаловаться на то, что дети больше не уважают старших., и ругать образ жизни белых людей, из-за которых разрушаются традиционные ценности Африки.

Затем один из мужчин предложил Мадам Кото, что лучше бы ей нанять в официантки девушек, чем мальчиков. Одна из женщин сказала, что если Мадам Кото требуются девушки, чтобы помогать ей обслуживать клиентов, она может ей в этом посодействовать.

– Этот урод испортит вам весь бизнес, – сказал мужчина, который дважды ударил меня по голове. – Кому охота пить ваше прекрасное пальмовое вино и видеть эту рожу?

– Ты умрешь! – сказал я ему.

Голоса замолчали. Мужчина поднялся со скамейки, и лицо его дрожало в суеверном страхе перед проклятием ребенка.

– Скажи, что я не умру! – потребовал он.

– Нет!

Он пошел на меня. Мадам Кото считала деньги за стойкой. Она была слишком поглощена своим занятием, чтобы осознать, что произошло.

– Возьми слова обратно!

– Нет.

Он зашагал ко мне. Слышно было только жужжание мух.

– Всыпь ему хорошенько, пока он не описается, – сказал шеф. – Так вот нужно воспитывать детей.

Я смотрел на мужчину, не двигаясь. Он замахнулся, чтобы ударить меня, но я пробежал у него между ног, и все засмеялись. Я остановился и скорчил рожу шефу и размалеванным женщинам. И когда мужчина бросился на меня в ярости от моих проказ, я выскочил из бара и побежал в спасительный лес. Я обернулся. Мужчина тяжело дышал. Он сдался и повернул обратно. Я еще глубже забежал в лес и уселся на громадное сваленное дерево. Я смотрел в гигантскую яму, откуда доставали песок, чтобы строить дороги мира.

И затем я побрел вдаль. Я долго шел по лесу. В жару от земли исходили сильные ароматы, и срубленные пальмовые деревья испускали из глубины своих пней алкогольные пары, которые я вдыхал вместе с запахами их коры и винного сока, испаряющегося в дрожащем воздухе. Я слушал кроншнепов в кронах диких сосен. Опьяненный алкогольными парами земли, я пробрался через отдаленную часть леса, где жаворонки гнездились в ветвях баобаба, и появился в другой реальности, в странном мире, на дорожке, которая переходила в большую дорогу. Поверхность дороги была неровной из-за колдобин и ухабов. Асфальт плавился под солнцем, и ступни у меня сразу почернели. Запах расплавленного асфальта был густой, и я увидел мираж трейлера, трясущегося на жуткой скорости, едущего по дороге прямо на меня. Этот мираж промчался мимо строительных дорожных машин, стоявших в ряд, на полшага от них. Он, как смерч, пронесся мимо женщины-продавщицы воды со льдом и апельсинов, мимо нищих, мимо рабочих и их бараков, внутри которых кипели вечные споры по поводу зарплаты и забастовок. Он возник на одно мгновение, как вихрь, и тут же исчез в лесу, и больше я его не видел.

Я подошел к другой строящейся дороге. Рабочие стояли вокруг машин и ругали тех, кто работает. Они размахивали транспарантами с надписями. Я понял, что те, кто ругались, были уволены. Их лозунги были адресованы белым инженерам. Но я не видел никаких белых инженеров. С таким же успехом они могли обращаться к солнцу. Я пошел мимо них и когда обернулся, то увидел, как другие фигуры нападают на протестующих рабочих. Солнце было беспощадное, тени глубокие. И чем ярче было солнце, тем чернее становились темные предметы. Забастовщики и их враги закружились в беспорядочном танце, и все, что я мог видеть, это – суматоху блестящих на солнце тел, то и дело покидающих пределы моего взгляда. Солнечный свет делал все нереальным.

Кричали птицы, кругами летая у меня над головой. Я снова вошел в лес. Солнечные лучи были острые, как стекло. Голубые тени от зеленых деревьев на мгновенье ослепили меня. Тени были прохладные, и в воздухе пахло добрыми пахучими травами и корой. Блики света плясали на траве. Цветы, которых я не видел, распространяли густой и нежный аромат. Я прислушивался к флейтовому пению птиц, к шепотам отдаленных потоков, к ветру, пробуждающему сонные деревья, и к всепроникающему концерту насекомых. И затем лес закончился.

Я оказался в другом мире, в нашем недалеком будущем: повсюду вздымались миражи домов, дороги и шоссе пересекали и окружали лес сжимающимися кругами, некрашеные церкви и выбеленные стены мечетей возвышались там, где раньше лес был особенно густ. Молящиеся в некрашеных церквях носили белые сутаны, и все утро молились звенящим колокольчикам. Мир деревьев и кустов буша заметно поредел. Я слышал, как призрачные рубщики леса валят титанические ироко, гигантские баобабы, каучуковые деревья и обече. На земле лежали птичьи гнезда, их яйца были раздавлены, вывалившись из гнезд, лежали на земле, мешаясь с листьями и пылью, и птенцы высыхали на солнце, умирая, едва появившись в этом суровом мире чудес. По ним ползали муравьи.

Время от времени я проходил мимо людей, которые сидели у деревьев. Когда я оглядывался назад, людей больше не было. Перед моим взором возникали голые женщины и тут же исчезали. Запахи земли, листьев, солнца и едва уловимый запах гнили переполняли меня. Я все глубже заходил в мир деревьев, в одиночество акаций и игольчатых сосен, и видел, как люди вырубают буш, выкорчевывают пни, сгребают ветви и гроздья вьюнов и сухих омел в большие кучи. Я видел, как на деревьях висят старые велосипеды, видел, как мужчины и женщины сжигают буш, кучи травы и виноградных лоз, и в кучах наверняка были пьянящие травы, поскольку дым, поднимавшийся от костра, наполнил воздух ароматами шалфея и розмарина, сухих листьев и тайных субстанций всех видов и мощных запахов.

Дым и запахи чувствовались везде, и было невозможно не дышать ими, и колдовство сжигаемых растений в глубоком лесу изменило мои мысли, я шел, спотыкаясь о деревья, перелезая через корни, натыкаясь на дворцы цвета охры, которые были муравейниками, или просто бродил кругами, наблюдая, как велосипеды ездят между деревьев, одни, без седоков, как женщины крутят педалями воздух без каких-либо средств передвижения. Муравейники, мимо которых я проходил, следовали за мной. Мне стало очевидно, что весь лес находится в движении.

Деревья убегали от человеческого присутствия. С моими глазами что-то произошло, и я увидел, как из деревьев появляются люди в бронзовых масках, олицетворяющих спокойствие. Я увидел птицу с волосатыми ногами мужчины, неуклюже перелетающую с ветки на ветку дождевого дерева. Антилопа с лицом целомудренной женщины остановилась и уставилась на меня, и когда я сделал движение, она тут же исчезла в густых зарослях буша. Из муравейника, преследовавшего меня, вышел старик с седой бородой, изумрудными глазами и лицом древнего старца и одновременно ребенка. Его руки были высоко подняты в воздух, а шея немного согнута, как будто он нес на себе самую тяжелую загадку мира. Казалось, он следует за каждым моим шагом. В руках у него был посох – распустившаяся ветвь апельсинового дерева, он немного прихрамывал и следовал за мной с загадочной решительностью. Когда я почувствовал его настойчивость, я побежал, но как бы быстро я ни бежал, он все равно оставался на том же расстоянии от меня. Я смутился, и мне стало страшно. Я споткнулся о череп, поранил локоть и не мог двигаться. Я ждал. Я не слышал шагов, но старик держал меня в поле зрения, не приближаясь ко мне и не удаляясь.

Он оставался на той же дистанции, неся на голове великую ношу невидимой загадки.

Лес был полон миражей, от которых я никуда не мог деться. Я улегся на землю. Страх во мне стал таким сильным, что я встал и пошел к старику узнать, чего же он хочет. Медленность моих шагов еще больше вселяла в меня неуверенность. Подойдя к черепу, я подобрал его и швырнул в старика. Он исчез, ветер сильно зашумел в деревьях, и обширное пространство наполнилось кружащимися листьями и падающими фруктами и семенами. Я заставлял себя идти вперед, пока не дошел до пальмового дерева. У его корней стояла продолговатая тыквина, и от жажды я выпил все молодое вино. Оно еще усилило мое опьянение. Черный ветер облетел вокруг моей головы. Странный звук раздался из тыквины. Пытаясь уйти от старика, я поковылял к домам на краю леса. Но это был еще один мираж.