Князь оборотней - Волынская Илона - Страница 71

— Дяргули — ваша работа? — Через забор Хакмару с Хадамахой лезть не пришлось, они торжественно вступили в ворота, и, повинуясь жесту Аякчан, стражники их пропустили. Хадамаха с ходу вмешался в допрос. Донгаровы чувства, конечно, уважить надо… Но не сейчас, когда подозреваемый в растерянности и его самое время колоть! — Почему отдали дяргулей Канде? Вы в сговоре? Собирались поделить богатства обоза?

— Видите тут какое-нибудь богатство? — жрец вскипел не хуже Огненного Озера. — Это мошенники, вроде шаманов, куда лопатой ни ткнут — там и мешок золота! — он метнул уничтожающий взгляд на Донгара. — Мы — честные исследователи! Получаем финансирование от господина Советника… То есть теперь уже, выходит, не получаем. Новое оборудование не поступало с конца Ночи, а теперь и Канда отказался поставлять нам припасы в долг. Я писал господину Советнику… — жрец совсем поник. — Ну да, кто ж теперь мне ответит?

— Вы решили поправить дело самостоятельно и снабдили Канду орудием убийства? — Хадамаха не собирался слезать с подозреваемого из-за его горя от смерти Советника. Надо прояснить хоть что-то! — Еще о своем уважении к Мапа тут рассказываете! А золото Мапа найдено у вас на Буровой! — коварно добавил он — пусть жрец испугается!

Донгар снова попытался вмешаться, но Хакмар придержал его за плечо и молча покачал головой.

— Я понятия не имею, откуда взялось золото! — жрец снова растерялся. — Клянусь… клянусь Огнем!

— Каким именно Огнем? — хмыкнула Аякчан.

— Дяргули… Да, наша экспериментальная разработка! — жрец опасливо покосился на Аякчан, но понял, что скрывать уже поздно, и зачастил: — Опыты проводились с разрешения господина Советника. Оказались успешными, мы доложили ему еще в начале прошедшей Ночи! Потом, правда, выяснилось, что… — он замялся и наконец выдавил: — Красные волки плохо управляемы. Эти твари сделали подкоп под забором и удрали всей стаей! Мы пытались их вернуть, но они вовсе перестали подчиняться, и просто пропадают невесть куда, стоит им заметить жреца с Буровой! — он оглянулся на своих жрецов. Успокоившиеся после исчезновения духов Огня, те пристроились поодаль и старательно делали вид, что беседой начальника и неизвестных странников вовсе не интересуются. — Зато с пчелами вышло отлично… прежде чем ваш шаман все испортил!

Страшный черный шаман съежился, будто устремленный на него палец пробил в нем дыру, из которой теперь медленно сочилась жизнь. Хадамаха поглядел на палец задумчиво — желание аккуратно откусить пальчик было даже сильнее желания продолжать расследование. Бывают же такие, с позволения сказать, папаши! Даже если они не знают, что папаши!

— Вы, значит, дяргулями управлять не можете. Они у вас сбежали и не ловятся, — давя подступающую ярость, тихо сказал он. — А шаман Канда — может, и у него они по команде на наших парней кидаются и жгут насмерть.

— Этого не может быть! — так же тихо и очень убежденно ответил жрец. — У вас, наверное, от горя в голове помутилось, молодой Мапа.

— Есть свидетель, — устало сказал Хадамаха. Ему вдруг все надоело. От жреца пахло абсолютной, непробиваемой уверенностью в каждом сказанном слове! Он не давал дяргулей Канде и не верит, что Канда мог подчинить красных волков. Расследование в который раз обернулось пшиком — и снова вопросов оказалось больше, чем ответов.

— Врет ваш свидетель, — твердо объявил жрец и на всякий случай добавил: — Или сам ошибается! Дяргули — результат новейших достижений теоретического и прикладного Огневедения…

От изобилия сложных слов глаза Донгара моментально остекленели.

— И никакой безграмотный мошенник с бубном просто не может взять под контроль нашу работу… — продолжал разоряться жрец.

Аякчан захохотала.

— Не может! — сгибаясь пополам в приступе больше похожего на истерику смеха, выдавила она. И ткнула пальцем в ползающих по двору сонных пчел, в которых больше не осталось ни искорки Рыжего пламени. — Накачивать несчастных зверушек черной водой, пока их распирать не начнет, — это у вас называется новейшими достижениями!

— Этот метод признан бесперспективным! Мы взяли за образец взаимодействие жриц с Голубым огнем и вселяем Рыжий огонь в тела экспериментальных животных. Откуда вы вообще знаете о наших методах? — совсем испуганно завопил жрец.

— А потом приходит необразованный шаман и в два удара бубна вышибает духов Огня из вашего творения! — продолжала выступать Аякчан.

— Духи — шаманская выдумка! — слабо возразил жрец.

Аякчан бестрепетно сгребла с земли сонную пчелу и сунула ее под нос жрецу:

— А это — обыкновенная пчела! Без капли Огня!

Жрец уставился на пчелу — кажется, ему очень хотелось объявить ее ненастоящей.

— Вы — чурбан, господин жрец! — безжалостно продолжала Аякчан. — Мало того что вы влезли в дела, в которых ничего не понимаете! Но вы еще влезли в них вслепую! Придумали себе идеи: шаманы — мошенники, духов — не бывает… Очень удобная позиция… для духов и шаманов! Можно творить что захочешь, все равно вы не поверите. У вас, с такой полной некомпетентностью, скоро и кто пострашнее красных волков деру даст!

Донгар снова дернулся и испуганно поглядел на Аякчан, словно хотел заставить ее замолчать. Страшное слово «некомпетентность» его напугало, что ли?

— Вы достаточно натворили, жрец Губ-Кин! — властно объявила Аякчан. — Вы тупой, как пень, равнодушный, слепой и глухой, что в своей работе, что… в личных делах. — Аякчан покосилась на Донгара. — И я не позволю вам больше делать что в левую пятку стукнуло, да еще прикрываться именем Храма! А потом будут говорить, что жрицы красный Огонь на Сивир спустили!

— Закроете Буровую? — тоскливо спросил жрец. — И по чьему распоряжению — Ее Снежности или верховных?

— Матери-основательницы! — рявкнула Аякчан.

— Это такая новая должность в Храме? — после недолгого молчания спросил жрец.

— Это самая старая должность в Храме! — процедила Аякчан. И неожиданно добавила: — И я не собираюсь закрывать вашу Буровую!

На нее уставились все — ошеломленные жрецы, Донгар, Хакмар, Хадамаха… Даже сонные пчелы, кажется, глядели на голубоволосую девушку, а между решетками Буровой блеснули круглые глаза духа.

— Вот как это закроешь? Опять взрывать? — она требовательно поглядела на Хакмара.

Хадамаха задохнулся: с Рыжим огнем надо что-то делать, но… устроить здесь второй Сюр-гуд? Он представил, как под Буровой подламываются опоры, она кренится на сторону, как подрубленное дерево, а на ее месте вздымается столб Пламени. Сшибаясь, волны сине-алого Огня борются над тайгой, и сосны вспыхивают коронами Пламени и осыпаются золой. И черное пепелище меж разоренными стойбищами Мапа, Амба, крылатых и людей.

— Нет, — в ужасе выдохнул он.

Хакмар сочувственно дернул плечом:

— М-да-а, тут и без взрывов, с одним Кандой, невесело… Только откуда я знаю: взрывать — не взрывать? Смотреть надо!

— Так смотри! — аж в воздух взвилась Аякчан. — Кто тебе не дает?

— А… кто мне дает? — переспросил Хакмар.

— Я, — торжественно объявила Аякчан. — Это — храмовая собственность, — она махнула в сторону вышки Буровой. — Кто тут может решать от имени Храма? Только я! Ты — черный кузнец. И вот я, жрица Храма, говорю тебе, черному кузнецу, что ты должен разобраться с этим… безобразием.

— Черных кузнецов не бывает, — осторожно вмешался жрец. — Это легенда гор Сумэру, вероятно возникшая при столкновении горцев с прорывами подземного Пламени…

Хакмар молча сунул под нос жрецу свой пылающий меч. Жрец поднял дрожащий палец и попытался дотронуться до клинка. Сдавленно взвизгнул и сунул обожженный палец в рот.

— Огневедение в металлургии! Совершенно новая отрасль! — речь его была невнятной, но звучащее в ней благоговение нельзя было заглушить никаким пальцем. Он поднял на Хакмара восторженные глаза. — Вы — тот самый специалист! Которого нам обещал господин Советник! Мы вас так ждали, так… — И жрец вцепился в Хакмара обеими руками, будто боялся, что отнимут. — Вы из гор Сумэру, да? Мы почти ничего не знаем о южных кланах, наверняка у вас очень, очень прогрессивные методики! У кого вы учились работать с Рыжим огнем?