Черный Баламут (трилогия) - Олди Генри Лайон - Страница 174

- Хорошо бы они гарну спугнули! Белую! - мечтательно прошептал Юдхиштхира, обернувшись к Арджуне.

- Уж лучше тигра! - вспыхнули глаза его Серебряного брата.

За спиной послышался оглушительный треск, И оба Пандава спешно обернулись, вскидывая луки.

Однако вместо ожидаемого тигра или, на худой конец, белой гарны из кустов выбрался отставший

Бхима.

- Лучше ракшаса! - уверенно сообщил он. - Ростом с гору и мохнозубого!

- Таких не бывает! - попытался урезонить братца-буяна Арджуна. - И потом ракшаса даже десятком стрел не очень-то свалишь…

- А я дубиной, - мрачно объяснил Страшный и продемонстрировал братьям вышеозначенную дубину. Такой действительно можно было свалить ракшаса. Даже ростом с гору и мохнозубого.

- Нету тут ни тигров, ни ракшасов. - Юдхиштхира обнял за плечи готовых заплакать близнецов, сам не вполне уверенный в правоте своих слов, но искренне желая, чтобы они оказались правдой. Царь Справедливости отнюдь не был трусом. Просто он понимал лучше других: встреча пятерых легковооруженных подростков с тигром или голодным людоедом может закончиться весьма плачевно.

Кажется, при этих его словах оба близнеца вздохнули с облегчением - они тоже не рвались в герои А старшему брату верили безоговорочно.

И вот тут, в самый разгар этого довольно бессмысленного, но интересовавшего всех спора, из чащи повалила дичь.

Надо сказать, довольно мелкая. Зато в большом количестве.

Братья мгновенно позабыли о своих разногласиях и схватились за луки.

Лес наполнился свистом стрел и азартными воплями, которым вторил быстро приближающийся собачий лай. Цветастые моналы и турачи, мышиные оленьки с тупыми клыками наружу, огромные "царские" белки и обезьяны-лангуры, тщетно надеявшиеся на свой священный статус, - стрелы настигали добычу всюду: на земле, на деревьях, в воздухе… Одного юркого зайца, что нагло пытался проскочить мимо, Бхима даже исхитрился прихлопнуть своей "ракшедробильной" дубиной, расплющив длинноухого в лепешку.

Такими лепешками с мясным фаршем и красной пряной подливой торгуют в базарных харче,внях.

Наконец дичь кончилась, из чащи с радостным лаем выскочили собаки, и царевичи опустили луки, переводя дух.

Кроме всякой мелочи, одному из близнецов (Наку-ле-Единственному, видимо, в подтверждение имени!) удалось подстрелить восьминогую шарабху-чернобур-ку. Зверек был весьма редким, и всем тут же захотелось стать обладателями как минимум такого же трофея.

Окровавленную добычу свалили грудой на прогалине, рассчитывая подобрать на обратном пути, собрали стрелы и двинулись в глубь леса. Отойдя подальше, братья снова пустили опытных гончаков по широкой дуге, а сами пошли наперерез, то и дело прислушиваясь к всплескам заливистого лая.

Разновидности мелких фазанов.

- Как бы какой-нибудь шакал мою шарабху не утащил! - озабоченно бормотал Накула, уже жалея, что не прихватил тушку с собой.

- Да никуда твоя шарабха не денется! - взбесился наконец горячий Арджуна. - Наши собаки всех шакалов в округе распугали! Вернемся - и заберешь, нытик!

Накула сделал вид, что успокоился, побаиваясь вспыльчивого брата, а вскоре из лесу снова повалила дичь. Правда, на этот раз ее было заметно меньше - похоже, собаки распугали не только шакалов.

Тем не менее еще одна шарабха снова стала добычей охотников, и надо же! - подстрелил ее второй близнец Сахадева! Двойняшки никогда не отличались особой меткостью или расторопностью, а вот поди ж ты!

Юдхиштхира как старший воспринял везение близнецов довольно спокойно, хотя в глубине души слегка завидовал удачливости малышей. Страшному-Бхиме вообще было на все плевать - он широко раздувал ноздри, жадно вдыхая запах свежей крови, и в надежде оглядывался по сторонам: кого бы еще подстрелить или приласкать дубиной?

Зато гордец Арджуна был уязвлен в самое сердце! Что с того, что он влет бил ласточек и белок-попрыгу-шек! Что с того, что ни одна из выпущенных им стрел не прошла мимо цели, что не раз и не два смертоносные жала впивались жертве точно в глаз! Зато два самых ценных трофея достались не ему, а малолеткам-близнецам!

Подросток, похожий на Громовержца, не мог с этим смириться.

Поэтому, когда вся пятерка, подозвав собак, двинулась дальше, Арджуна был хмур и неразговорчив. Он вглядывался в густые переплетения листьев и лиан, страстно желая высмотреть что-нибудь такое, такое… этакое…

Возможно, поэтому именно Арджуна первым заметил тонкую струйку дыма в просвете между деревьями.

- Посмотрим? - переглянулся он с братьями.

Возражений не поступило. Наверняка впереди располагался ашрам какого-нибудь святого отшельника. Царевичи до сих пор ни разу не видели аскетов живьем. А если еще и удастся подсмотреть, как тот предается подвижничеству - медитирует в кругу из пяти костров, часами стоит на одной ноге, рецитирует гимны из Святых Вед, сплошь оплетя тело колючими ветками терновника…

Да, это было бы здорово!

Поэтому братья-Пандавы, придержав собак, чтоб не залаяли, тихо двинулись вперед.

Угловатое строение, которое открылось им посреди широкой поляны, действительно напоминало ашрам отшельника. Только крыша у этой кособокой хижины оказалась не полукруглая, как делали здесь, на севере, а коническая, и стены из переплетенного лианами бамбука снаружи были обмазаны глиной.

Загородка для скота отсутствовала.

Зато имелся чахлый огород, а чуть поодаль возвышался деревянный идол. Божество? Покровитель рода? Лик идола кого-то сильно напоминал, но братья так и не смогли сообразить, кого именно.

У входа в ашрам, в выложенном камнями углублении, дымился угасающий костерок.

Сам отшельник, видимо, куда-то ушел по своим святым делам. Понаблюдав некоторое время, царевичи совсем уж было собрались потихоньку удалиться, но тут из-за высоченных карпалов, чьи ветви усеивали мелкие красные цветы, похожие на язвы, показался человек.

На отшельника он походил мало. Даже если учесть, что иссиня-черные кудри человека были заплетены в две косы и уложены на макушке узлом-капардой. Рослый, крепкотелый, облачен в потрепанные звериные шкуры, и загорелые руки бугрятся, играют тугими мышцами.

В руках лесовик держал длинный лук, а колчан из бамбуковых прутьев, обтянутых кожей, хлопал его по бедру.

- Да ведь это же… это же грязный нишадец! - возмущенно выдохнул Арджуна. - Тот самый!

- Какой еще грязный нишадец? - пропыхтел ему в самое ухо Бхима.

- Мозги прочисти! Помнишь, он еще в позапрошлом году приходил, к Наставнику Дроне в ученики просился!

- Ну да?! - не поверил Бхима и стал внимательно приглядываться к обитателю ашрама.

- Точно, нишадец! - сообщил Страшный спустя три минуты. - Горная вонючка! Чего он, спрашивается, забыл в нашем лесу?!

Тем временем нишадец подошел к резному идолу и пал перед ним ниц.

- Ах, тварь! - Арджуна едва не задохнулся от гнева, наконец сообразив, кого напоминает ему лик идола. - Братцы, это же он из Наставника Дроны деревянного болвана сделал! Пакость черномазая! Дрона - это мой… наш Учитель! А он…

- Может, проучим гада? - деловито осведомился Бхима, у которого явно чесались кулаки. - Отдубасим по первое число?

- Впятером на одного? - укоризненно взглянул на брата Царь Справедливости.

- А я и один могу! - Нишадец был заметно старше и сильнее Бхимы, но Страшного этот факт нисколько не смущал. Что за удовольствие лупить слабаков! Другое дело - этот горец…

Такому тумаков насовать - будет, чем гордиться!

- Погоди, Бхима, - остановил брата Арджуна. - Давай сперва на него собаку натравим!

- Может, не стоит? - Царя Справедливости разбирали сомнения. - Он нам ничего плохого не сделал. Конечно, мы все не любим грязных нишадцев, но это еще не повод…

- Не повод?! - ужаленным леопардом взвился Арджуна. - Он оскорбил нашего Наставника! Без спросу воздвиг уродливого болвана и теперь небось втихомолку посмеивается! Мы должны наказать его за дерзость!