Черный Баламут (трилогия) - Олди Генри Лайон - Страница 164

Третий же Дрона удивленно наблюдал за спором двух антагонистов и одновременно пытался разобраться, что происходит с ним самим - с настоящим Дроной, в котором до сих пор спокойно уживалась вся эта троица.

"Я меняюсь, - успел подумать ты, прикрикнув на возницу и мимоходом вгоняя первый дротик в горло панчала, замахнувшегося на тебя метательной булавой. - Проклятье, я опять меняюсь! Я чувствую то, чего не чувствовал раньше. И… о небо, кажется, я начинаю сомневаться в правильности своих поступков!"

А потом для размышлений не осталось времени. И пьяный от схватки воин рванулся вперед, оттеснив двух других Дрон, они поблекли, съежились - они исчезли. Брахман-из-Ларца снова стал целым. Только сейчас тебя правильней было бы назвать: "Кшатрий-из-Ларца"!

Тело действовало само, уклоняясь от булав и дротиков, безошибочно выбирая нужное оружие и посылая в ответ неотвратимую смерть.

Многолетняя наука нашла выход наружу.

Ты уже забыл, зачем рвался сюда. Битва ради битвы захватила тебя, вскружила голову, повлекла за собой, дав опомниться лишь тогда, когда над смятым и изорванным в клочья полем боя в который раз разнесся громоподобный рык Панчалийца:

- Др-р-рона! Где ты, брахман?! Отзовись!

Ты вытер вспотевший лоб и очнулся.

Твое предназначение звало тебя, рождаясь в крови и муках.

"Как любой ребенок…" - успел подумать ты и осекся.

Не любой.

Вокруг медленно стихал бой. Лишь самые яростные из бойцов никак не могли остановиться, но постепенно успокаивались и они: кто - пронзенный вражеским копьем, кто - поразив врага и с удивлением обнаружив, что вокруг уже никто не сражается.

Площадка для поединка образовалась сама собой: и панчалы, и Кауравы расступились, смешавшись друг с другом, раздались в стороны - и вот арена готова.

Не слишком просторная, изрядно заваленная трупами, но вполне пригодная для колесничного поединка. А трупы… что трупы? Плох тот возница, который не сумеет на всем скаку обогнуть неподвижно лежащее на земле тело!

Две колесницы и восемь коней, четыре полных колчана, запасные луки и тетивы, знамена, зонты, гонги и колокольца, оружие и шкуры, не считая четверых людей… Они застыли друг против друга в противоположных концах импровизированного ристалища.

- Ну что, раджа, приступим? - Дрона поразился собственной наглости, когда с его губ вместо ритуального приветствия слетела эта дерзкая фраза, и сразу же услышал ответ:

- Приступим, брахман! Первые посланцы смерти со свистом устремились к Брахману-из-Ларца.

Возница не оплошал, и колесница Дроны легко ушла из-под пробного удара. Сын Жаворонка выжидал. Для начала он хотел выяснить, на что сейчас способен Друпада. Еще дюжина стрел скользнула мимо благодаря ловкости возницы, лишь одна хищно вонзилась в борт колесницы.

Следующую Дрона просто сбил в полете. "Нет, убивать Панчалийца не стоит", - решил сын Жаворонка, и брахман внутри него одобрительно склонил голову, а воин насупился. Вот тогда-то вперед и выступил новый Дрона: тот, который умел печалиться и обижаться, радоваться и ненавидеть - умел многое из того, о чем и не подозревал Дрона-прежний. А еще этот новый Дрона умел мстить. Панчалиец отверг предложенную дружбу, которой сам же искал когда-то! Пришло время платить по счетам, платить не жизнью, но мало ли чем способен рассчитаться царь со жрецом? Лицо Дроны сложилось в странную гримасу, отдаленно напоминавшую усмешку. Брахман-из-Ларца взялся за лук.

Друпада невольно вздрогнул, когда потусторонняя сила вырвала из его рук изготовленный к стрельбе лук, швырнув святыню кшатрия за борт колесницы. Раджа быстро схватил запасной - и ему на голову обрушилось его же собственное знамя с перебитым древком!

В следующий миг до него донесся ровный и, как показалось радже, чуть насмешливый голос Дроны, чья колесница сейчас разворачивалась для новой атаки:

- Не бойся за свою жизнь, о царь, мы, брахманы, снисходительны!

Это была откровенная пощечина, и Друпада не по-верил собственным ушам. Прежний Дрона, даже явившийся к нему с дерзким предложением дружбы, никогда бы себе такого не позволил!

Метательная булава о шести гранях сама легла в руку раджи.

"Это я боюсь за свою жизнь?!"

Такое оскорбление, да еще и произнесенное во всеуслышание, он сможет смыть только кровью возомнившего о себе брахмана! Конечно, Дрона - отличный лучник, но если сойтись поближе…

Раджа коротко рявкнул, возница замахнулся бичом, и колесница Панчалийца устремилась навстречу противнику.

Что-то взвизгнуло совсем рядом, упряжка Друпады вильнула, отклоняясь в сторону, и раджа услышал изумленный возглас своего возничего, в руках которого остался лишь обрывок поводьев.

Серповидные наконечники легко справились с дубленой кожей.

- Разорив быстро твое царство, я так же легко мог бы разрушить и твою столицу! Но начну я с твоей колесницы, дабы ты мог убедиться в правоте моих слов…

В лицо царю брызнули щепки.

Взревев, Друпада швырнул в противника одну за другой три булавы. Рука не подвела раджу, как не подводила до сих пор, но два смертоносных гостинца разлетелись в воздухе, перехваченные стрелами Брахма-на-из-Ларца, третью же Дрона ловко поймал и с пренебрежением отбросил в сторону.

- Помнишь, в детстве мы играли с тобой? - донесся до раджи издевательский голос брахмана, и словно земля поглотила правое колесо, раздробленное дротиками. Колесница осела, заваливаясь на бок, и Друпада едва не выпал через непонятно когда сломанный борт.

- Так что моя любовь к тебе взращена тобою же, о бык среди кшатриев!

Возница соскочил на землю и шарахнулся прочь, преследуемый по пятам стрелами, вонзающимися в горячие следы.

Друпада проклял всю жреческую варну сверху донизу и вновь схватился за лук.

Несколько минут шла напряженная перестрелка, причем Дрона приказал вознице сдерживать коней, дабы уравнять себя с Друпадой, лишенным возможности маневрировать. Стрелы с треском сталкивались в воздухе, наземь сыпался дождь обломков. Потом тетива в руках у раджи сухо щелкнула, перебитая метким выстрелом Дроны, и Друпада вновь остался без лука.

На этот раз окончательно. - Я хотел бы снова заключить дружбу с тобой, о тигр среди мужей! Признай, что не-царь может быть другом царей! Поэтому мною, о Друпада, и было сделано покушение на твою державу! Под градом стрел колесница раджи сперва просела еще больше, затем сломались дышла, разлетелся обруч тривены…

Друпада молча подобрал последнюю булаву и тяжко пошел навстречу Дроне.

Он мечтал о рукопашной.

Он мечтал убить или быть убитым.

Увы, Дрона не внял мечтам Панчалийца. Сын Жаворонка поднял лук, подобно тому, как Индра натягивает тетиву на радугу, изготовясь к стрельбе… Упала наземь перевязь с мечом, рассеченная бритвенно-острым жалом, расселся надвое золоченый царский пояс, лопнул кожаный браслет-готра - и Друпада понял, что скоро останется голым.

- Опозоренный кшатрий идет в ад, павший же в бою достоин миров Владыки Благих, - прошептал раджа, прекрасно зная, что Дрона его не слышит. - Я не могу убить тебя, Дрона, потому что ты брахман, и еще потому… потому что не могу.

Рука Панчалийца скользнула за пазуху, туда, где ждал своего часа маленький нож с костяной рукоят-кой - крохотный кусок металла, несущий избавление от позора.

"Глупо…" - еще успел подумать Друпада.

Вышло и вправду глупо.

В воздухе свистнул волосяной аркан. Тугая петля обвила туловище раджи, притянув к нему руки, лишая возможности покончить с собой.

Дрона, не торопясь, спустился со своей колесницы и направился к плененному Друпаде, по дороге сматывая веревку, но не ослабляя петли-удавки.

"Так, наверное, приближается к мертвым грешникам Петлерукий Яма-Дхарма", - мелькнуло отчего-то в голове Панчалийца.

- Разве ты не знаешь, о достойный раджа, что самоубийство - наитягчайший грех? - участливо осведомился Дрона, подходя. - Ты должен быть благодарен мне: я спас твою душу от адских мук!