Пой, Менестрель! - Огнев Максим - Страница 58

Аннабел зажгла свечу и перешла в Мозаичный зал. Остановилась у шкафа с книгами. Вынула огромный том, едва удерживая, донесла до стола, положила. Отодвинула не менее увесистый труд по астрономии — за минувший год одолела его. Выучила язык Дойма — королевства, граничащего с Бархазой; одна из придворных дам была оттуда родом. Аннабел склонилась над книгой. Да, бегство Маргариты Решительной вызвало смуту, погасить которую удалось только через два года.

Аннабел присела на скамью, сложила руки на коленях. Нет, усобицы она не допустит. Начнет с Артуром переговоры… Главное, самой увидеть, не по рассказам придворных дам судить о том, что происходит в стране. А происходит неладное — это она чувствует. Вскользь доносятся сведения: о мятеже, о беглецах с севера, шайках разбойников, толпах нищих…

Судя по тому, с каким почтением отзывались дамы о Великом Магистре — с большим даже, чем о короле, — Аннабел догадывалась: заправляет в королевстве Магистр. Артур командует на полях сражений.

«Этого и следовало ожидать». Аннабел уже не испытывала к другу детства жгучей ненависти. Скорее досаду, жалость. Так щедро был одарен судьбой! И что же? Превратился в тень господина Магистра. Верно, не о том мечтал!

Вспоминаются Аннабел горькие речи Маргариты Решительной: «Человек становится взрослым, когда учится отвечать за свои поступки, учится любить других людей и заботиться о них. Мой сын так взрослым и не стал. Утратив детскую любознательность и любовь ко всему живому, он превратился в юного старичка». Аннабел покачала головой. Разве такая участь постигла одного лишь сына решительной королевы? Магистр — стар; леди Амелия — древняя старуха. Из всей свиты лишь у леди Линей глаза светятся. Ее делает юной любовь.

Аннабел кинулась к окну. Во дворе мелькали факелы, слышались возбужденные голоса, среди которых выделялся резкий, повелительный голос Артура.

Сердце заколотилось так, что стало больно дышать. Прокляла Аннабел свою затею. Зачем позвала охотника в замок? В королевские покои проникнуть велела — обезумела! Теперь ворота запрут, мост поднимут… Подземный ход, верно, перекрыт! Стрелок обречен! Если поймают — что делать? Кинуться в ноги Артуру? Не поможет.

Вцепившись в подоконник, Аннабел смотрела. Суматоха у ворот прекратилась. Одно за другим вспыхивали окна, — вероятно, стражники обшаривали замок. Понимая, что непременно явятся и к ней, Аннабел, торопясь, сняла венец, теплый плащ бросила обратно в сундук, туда же спрятала и ларец, села со свечой к столу.

Спустя некоторое время и впрямь послышались шаги, в покои ворвались одетые в черное слуги Магистра, не говоря ни слова, ринулись обыскивать. Отдернули занавеси, заглянули в сундуки, под столы, под кровать, умудрились даже стены простукать. Аннабел молча наблюдала за ними. Доблестные стражи ничего не обнаружили и растерянно столпились вокруг старшего. Тот подозрительно оглядел королеву:

— Почему вы не спите?

— Вопросы здесь задаю я, — холодно отчеканила Аннабел. — Что за самоуправство вы учинили?

Страж смутился под ее повелительным взглядом.

— Приказ короля. Лазутчика ищем.

Аннабел повернулась к нему спиной, склонилась над книгой. Неловко потоптавшись, старший махнул рукой, уводя за собой остальных.

До утра Аннабел не сомкнула глаз, до утра замирала в тревоге. Чем дольше тянулись поиски, тем сильнее становилась надежда, а с надеждой рос страх. Вдруг в последнюю минуту…

Лишь когда рассвело и прозвучал приказ опустить мост и распахнуть ворота, а сердитый Гольд отозвал стражей, Аннабел поняла: Стрелок спасся.

…Утром в покои ее величества вошли придворные дамы. Одна за другой приветствовали королеву.

— Должно быть, ваше величество провели бессонную ночь? — зло сощурившись, спросила леди Амелия.

— Полагаю, нынче в замке все плохо спали, — спокойно ответила Аннабел, придвигая пластину малахита: мозаикой выкладывала лесной чертог.

— Да, да, — закивали дамы, — стражники всех подняли на ноги.

А самая юная, леди Линей, воскликнула:

— Какие страшные времена настали!

Королева подняла голову:

— Страшные времена настают, когда люди перестают быть людьми.

Дом Оружейника был погружен во тьму. Сквозь ставни не пробивалось ни единого лучика света. Хозяева обычно ложились рано. Те, кого поутру работа ждет, не засидятся за разговорами.

Стрелок долго стучал. Наконец дверь распахнулась.

— Вы что же, не остались ночевать? — начала Гильда, протирая глаза. Попятилась, увидев человека в мокрой, перепачканой одежде, а затем с ликующим возгласом бросилась к нему на шею.

— Тише, тише, — остановил ее Стрелок.

Гильда втянула его в дом.

— Вот радость-то! Вас так долго не было, уж и не знали, что думать, — восклицала она. — А где Плут?

— Остался в замке лорда Гаральда. Живой, живой, — поспешил успокоить Стрелок. Видя, что Гильда направилась к лестнице, остановил: — Не надо никого будить.

— Отца нет дома, — сообщила Гильда, — он у друзей, и Менестрель с ним…

— Смотрю, вы очень осторожны, — фыркнул Стрелок. — Менестрель, как понимаю, соскучился по темнице.

— Надеюсь, среди наших друзей доносчиков нет, — с достоинством парировала Гильда. Провела Стрелка на кухню, повесила над огнем медный котелок. — Сейчас будет горячая вода, умоетесь.

Развязала мешок и, отмерив муки, принялась замешивать тесто.

Стрелок прислонился к стене и закрыл глаза. Он слышал, как булькает вода в котелке, стучит деревянная ложка. Вот Гильда подошла к очагу, сняла с крюка котелок и отлила воды в таз. Разбавила холодной.

— Умывайтесь.

Стрелок стянул куртку, кинул на скамью, опустил руки в теплую воду. Когда охотник умылся, Гильда подала ему полотенце, принесла отцовскую куртку и плащ.

— Откуда вы? В таком виде…

Стрелок не ответил. Устало опустил голову на руки. Только сейчас он ощутил, до какой степени измучен. Сильнее всего терзало сознание неудачи. Он не сумел освободить Аннабел. Теперь Артур удвоит и утроит охрану. Слабым утешением служит то, что все решила случайность. Или лорд Гаральд ошибся, или Артур отменил Совет… Неважно: он сам должен, обязан был предусмотреть любую случайность.

Гильда приготовила тесто для лепешек и взялась разделывать рыбу. Стрелок смотрел, как сыплется на стол серебристая чешуя.

Наступит утро, вернутся Оружейник и Менестрель, все соберутся вокруг стола. Что он им скажет?

Гильда больше не задавала вопросов. Жарила лепешки и ждала. Просто ждала, когда Стрелок вскинет голову и объявит, что у него готов новый план.

Лепешки поднимались и благоухали, их аромат растекался по всему дому. Вскоре запахло жареной рыбой. Гильда приготовила большое блюдо, и тут дверь кухни распахнулась, и на пороге появилась заспанная Плясунья.

— Гильда, чем это так вкусно пахнет? — спросила она сонным голосом. Потерла кулачком глаза и наконец заметила Стрелка. Радостно вскрикнула: — Не могли разбудить! Вот так всегда, — посетовала она. — Гильда узнает новости первой, а я…

— Если воображаешь, будто я много узнала, — Гильда поставила в центр стола блюдо с жареной рыбой, — то ошибаешься. Со мной беседовали так же оживленно, как с поленницей или обеденным столом.

Плясунья схватила горячую лепешку, ойкнула, уронила на стол и затрясла в воздухе обожженными пальцами. Стрелок невесело засмеялся.

— Прости, — сказал он Гильде. — Но у меня мало хороших новостей. Расскажите лучше, как жили это время.

Девушки переглянулись. Плясунья вновь потянулась к лепешке.

— У нас тоже мало хороших новостей, — сообщила она, перекидывая лепешку из руки в руку.

— Что такое? — встревожился Стрелок.

— Нет, все живы… — она сделала крохотную паузу, достаточную для того, чтобы у Стрелка упало сердце, — и здоровы.

— Давай уж без предисловий, — посоветовала Гильда.

— Понимаешь, мы не хотели сидеть нахлебниками на шее у ее отца, — продолжала Плясунья. — Я-то помогала по хозяйству, а от музыкантов проку не было. Вот они и собрались выйти в город, заработать немного…