Пой, Менестрель! - Огнев Максим - Страница 55

Стрелок покинул город перед самым закрытием ворот. Прохожих было мало; стражники, прятавшиеся от дождя под навесом, не обратили на него никакого внимания. Стрелок перепрыгнул придорожную канаву и свернул в лес. Не пытаясь отыскать тропу, двинулся напрямик, меся мокрую землю и палые листья. Безошибочно вышел к подножию холма.

Лил дождь, и чавкала грязь под ногами, а Стрелку вспоминался ясный ветреный день — последний день, проведенный в лесу с Аннабел. Сначала они долго бродили по обрыву реки, вспоминая сказания о славном короле Августе и его дружине. Потом Стрелок заприметил оленьи следы, и Аннабел вдруг захотела по ним пойти. Спустившись в овраг, лучник с принцессой пересекли его, вновь вскарабкались на откос и оказались в осиновой роще. Здесь ветер не чувствовался. Лишь запрокинув голову, можно было увидеть, как верхушки деревьев метут синее небо.

Миновав рощу, они достигли высокого холма. Солнце щедро заливало пологий склон. У подножия громоздились огромные валуны, с трех сторон окруженные густым кустарником. Аннабел, сразу позабыв об олене, опустилась на раскаленный камень, спугнула гревшихся на припеке ящериц. Стрелок присел на траву у ее ног.

Маленькая птаха кружила в воздухе. Слышалось редкое:

— Пинь, пинь.

Аннабел погладила ствол одинокой рябины:

— Как подросла… — объяснила Стрелку: — Едва от земли поднималась, когда мы были здесь вдвоем с Маргарет.

Больше она ничего не прибавила, и долгое время они провели в молчании, давая отдых и ногам, и мыслям. А когда направились в обратный путь, принцесса попросила:

— Запомни это место.

Стрелок запомнил.

…Сейчас он уверенно направился к груде валунов. Помедлил, внимательно оглядываясь. Но, как и следовало ожидать, в лесу в эту пору не было ни души. Стрелок продрался сквозь кусты и протиснулся в щель, зиявшую меж нагроможденных друг на друга камней. Ход уводил в глубь холма. Охотник шел согнувшись, торчавшие из земли корни задевали по лицу. С легким стуком осыпались мелкие камешки. Огня он не зажигал, продвигался осторожно, вытянув вперед руки. Через несколько шагов наткнулся на дверь. Пошарил по стене на уровне плеча, нащупал рычаг, нажал. Дверь с тихим шорохом отошла в сторону.

Стрелок проскользнул внутрь. Дверь медленно затворилась. Охотник остался в кромешной тьме — не видел даже собственных рук, не слышал ничего, кроме звука собственного дыхания. Вынул из мешка два загодя приготовленных факела, достал из кармана огниво, высек огонь. Поднял факел повыше, осмотрелся. Ожидал увидеть земляной пол, потолок, поддерживаемый прогнившими сваями. Ход, однако, строился на века. Стены и своды его были выложены камнем, между плотно пригнанными плитами не вошло бы и лезвие ножа. Казалось, тоннель выдолблен в толще камня.

Стрелок отер сапоги пучком травы, а потом еще и тряпкой: не хватало только оставить в королевских покоях цепочку следов. Наконец отправился в путь. Замок находился на холме, ход неуклонно поднимался, сначала полого, потом все круче, затем начались ступеньки. Стрелок считал: пятнадцать, пологий отрезок коридора, еще пятнадцать…

Идти было легко: плиты под ногами не раскачивались, по сводам не расползались трещины. Лишь в одном месте по стенам сочилась вода, с потолка срывались редкие капли. Охотник понял, что миновал ров. Вскоре он стоял у подножия винтовой лестницы. Ступеньки были высокими и крутыми. Десять, двадцать, тридцать, сорок… Он поднимался быстро, прыгая через ступеньку.

Наконец-то кончилось это чудовищное бездействие! Наконец-то он поможет Аннабел. Почти год мечтал об этом, рвался в город, в замок. И уходил, понимая, что каменные стены не сокрушить, с головорезами Магистра не справиться.

Теперь стены сами раздались. Отступят и стражники.

«Аннабел будет свободна! — Ему хотелось кричать об этом во весь голос, чтобы гулкое эхо катилось под каменными сводами. — Аннабел вырвется на свободу!»

Стрелок достиг двери, осмотрелся, отыскивая «глазки»: уверен был, что непременно найдутся отверстия. Отодвинул маленький деревянный щиток и заглянул в образовавшуюся щель.

Комната короля открылась как на ладони. Горел очаг. Стрелок окинул взглядом высокую кровать, ширму, кресло с узкой спинкой, низкий квадратный стол… В комнате не было ни души. Стрелок воткнул факел в кольцо на стене и повернул ручку двери. Раздался щелчок, деревянная панель отъехала в сторону. Охотник переступил через порог. Дверь тотчас закрылась за ним. Прежде чем отправиться дальше, Стрелок отыскал деревянного льва, приводившего в движение механизм.

Еще раз оглядел комнату. Свершилось! Он в замке! Больше года не был здесь. С той самой минуты, как, простившись с Аннабел, выбежал во двор, чтобы вскочить в седло и отправиться на битву с каралдорцами. Разве думал тогда, что обратно вернется тайком, переодевшись в чужое платье? И все же он вернулся. Вернулся, вопреки замыслам Артура и Магистра. Вернулся к Аннабел.

Стрелок перешел из опочивальни в малую трапезную. По рассказам лорда Гаральда представлял эту комнату иначе. Прежде всего, она не заслуживала названия «малой» — просторный зал, перегороженный огромным столом. По стенам гобелены: сцены пиров и охоты. Полсотни розовых свечей истекали воском, освещая малую трапезную.

Внезапно послышались шаги. Дверь трапезной открылась, впорхнул смеющийся паж. Увидев Стрелка, остановился. Охотник холодно посмотрел на него. Паж перестал хихикать, низко поклонился и юркнул обратно с проворством, выдающим его особую любовь к людям Магистра.

Стрелок выждал, пока мальчишка уйдет, и направился в проходную комнату. Оттуда три двери вели: центральная в охотничий зал, правая в коридор к помещениям слуг, пажей и комнатам Драйма, левая в коридор к покоям королевы. Эту дверь и отворил Стрелок.

Артур облизал запекшиеся губы, прикрыл глаза. Стены в цвет блеклого осеннего неба и украшавшие их деревянные арки медленно вращались. Совет только начался, Артуру же казалось — длится много часов. Он узнал голос лорда Тизара.

— Народ все прибывает. Город переполнен. Грязь. Того и гляди, вспыхнут болезни. Воры обирают беглецов до нитки, стража не справляется.

— О чем вы?! — крикнул Магистр.

Артур поморщился. Он так и не привык к тону ярмарочного зазывалы.

— Нашли время беспокоиться о северянах, — бушевал Магистр. — Казна пуста. Надо увеличить налоги!

— Из простолюдинов выжато все. За полгода столько новых налогов появилось, что больше и не придумать. Налоги на собак, налоги на кошек, на цветы на окнах, на коротышек, на долговязых, на рыжих, — разошелся лорд Вэйн, — налоги на каждое лошадиное копыто, на каждый овечий хвост…

Лорды засмеялись.

— Конечно, если обложить налогами тех, кто нынче возводит себе замки, золото в казну потечет рекой, — не унимался лорд Вэйн.

— Скорее рекой потечет кровь, — рубанул лорд Бертрам. — Так они вам безропотно заплатят!

— Казна пуста, — яростно повторил Магистр.

— Да, — вздохнул лорд Гаральд, — любопытно, почему она столь быстро опустела? Кстати, Магистр, позвольте поздравить, стены вашего замка с каждым днем возносятся все выше.

Лорды вновь одобрительно зашумели. Время от времени то один, то другой взглядывал на короля, желая знать, как он принимает новости. Артур, казалось, был невозмутим.

— Нам нечем платить войскам! — рявкнул лорд Бертрам.

— В самом деле, милорд? — насмешливо протянул лорд Вэйн. — Вы только теперь об этом узнали? Наемникам не плачено полгода, так что они преспокойно грабят жителей, а тем остается благословлять короля.

— Свободные крестьяне перестают пахать и сеять. Зерно, ввезенное из Каралдора, кстати беспошлинно, — дешевле.

— Ремесленников душат налогами, и они покидают мастерские… Никто не хочет работать.

— Еще бы! Тот, кто работает, живет впроголодь. Лишь воровство и разбой приносят достаток…