Ветеринар для Единорога - О'Донохью Ник - Страница 71

Торговец постучал по прилавку, чтобы отвлечь Бидж и Дэйва от безумного веселья, в которое их должна была погрузить, по его мнению, эта маленькая шутка.

— Но зачем трудиться? — Он протянул руку к треугольникам. — Все можно сделать гораздо проще: вы оставляете это у меня, я за небольшое вознаграждение произвожу необходимые манипуляции, и Пробирная палата Соединенных Штатов в Филадельфии осуществляет оценку ваших золотых штучек. Я включу их в большую партию, как если бы это было мое собственное золото. — Корлисс перевернул руки ладонями вверх.

— Действительно, просто, — сказала Бидж. — Я не знала, что продать золото так легко. Мередит Корлисс слегка поклонился:

— Почти все легко сделать, если обращаешься к специалисту.

— А каково то небольшое вознаграждение, о котором вы говорили?

— Семь процентов. Если вы думаете, что это много, что ж, попробуйте найти, где окажется дешевле, — сказал он с самодовольной улыбкой.

— Понятно. — Бидж окинула взглядом витрины, как будто заинтересованная сверкающими камнями. — Благодарю вас за потраченное на нас время.

— Буду рад вас видеть снова, — любезно ответил Корлисс. — Может быть, среди этих кристаллов найдется магический, и я увижу в нем, когда вас ожидать.

Оказавшись на улице, Бидж сказала:

— Ну вот и доказательство. Кто-то уже у него бывал с таким же вопросом.

— Ты хочешь сказать — он знал, что нужно делать? Ну ведь он же ювелир…

— Я хочу сказать — он сразу назвал свои комиссионные, ему не понадобилось их подсчитывать.

— Может быть, к нему обращался Конфетка, чтобы обратить наш гонорар в деньги. Бидж покачала головой:

— Ювелир ведь совсем не удивился, да и все его объяснения для него явно привычное дело. Мы не были не только первыми, мы не были и вторыми. — Какая-то мысль не давала Бидж покоя. — Ты извинишь меня? Мне нужно забежать туда еще на минутку и кое о чем спросить. — Ей не хотелось, чтобы Дэйв присутствовал при разговоре. — А потом не выпить ли нам где-нибудь пива?

— Годится. Как насчет Дартс-клуба? — Дэйв с вожделением посмотрел в сторону деревянной лестницы, ведущей в бар.

— Замечательно. — Дэйв двинулся через улицу, а Бидж снова открыла дверь и поднялась в магазин Корлисса.

Он посмотрел на нее, когда она вошла, и сказал с преувеличенным изумлением:

— Голубушка, когда я приглашал вас заходить в любое время, я никак не думал, что оно наступит так скоро. Бидж вынула из кармана листок бумаги:

— Я вспомнила, только когда уже вышла на улицу. Я хотела бы заказать это у вас. — Она протянула ему листок.

Корлисс прочел написанное и внимательно посмотрел на Бидж, оставив все свои ужимки:

— Вы серьезно? Я могу выполнить часть этого, но после того, как будет сделана отливка… У меня нет лицензии…

— Но разве вы не можете найти кого-то, кто сделает остальное? — Она вытащила чековую книжку, сумма в которой впервые за последние годы в точности соответствовала ее банковскому счету. — Я могу заплатить две трети стоимости вперед.

Корлисс еще раз внимательно ее оглядел и написал на листке цифру. Бидж прикинула свои возможности и выписала чек на две трети суммы, вручив его Корлиссу прежде, чем тот передумает.

— За три дня вы успеете?

— За четыре дня, — ответил он рассеянно, глядя на чек. — Боже мой, кажется, я всю жизнь занимался не тем.

Встряхнув головой, он убрал чек и лист бумаги в ящик кассы и сказал:

— Через четыре дня приходите. — Заметив ремешок у нее на шее и кулон, выскользнувший из-под блузки, когда Бидж наклонилась над прилавком, Корлисс проговорил: — Этот амулет — прекрасная вещица, голубушка. Вы не позволите мне взглянуть?

Бидж неохотно сняла ремешок с шеи и передала ему камень. Корлисс сдвинул очки на кончик носа и прищурился:

— Резной… Настолько старый, что стерся… Или был слишком отполирован? Вкрапления слюды… Похож на аспидный сланец. Когда-то резьба была очень выразительна, но Боже мой, это все в прошлом. — Он вернул кулон Бидж. — Действительно, очень любопытная вещичка, моя дорогая, но, к сожалению, должен сказать, что ценности она не представляет.

Бидж надела ремешок на шею:

— Я тоже так думаю.

Она не могла найти Дэйва, пока тот не помахал ей от бокового столика. Народу здесь было полно — занятия закончились, а время вечерних развлечений еще не наступило.

Студенты толкались у стойки бара, болтали, некоторые подпевали включенному на полную мощность магнитофону. Человек десять-двенадцать играли в дартс — прицеливались, записывали мелом очки, препирались. Бидж все это очень напомнило «Кружки», и она даже оглянулась, высматривая Руди и Бемби. Но вокруг были только студенты Западно-Вирджинского, по большей части блондины или шатены, все уныло похожие друг на друга.

Но вот про пиво этого никак нельзя было сказать. Дартс-клуб мог похвастаться более чем восемьюдесятью сортами пива со всего света — светлого, темного, разной крепости. Бидж долго читала меню — достаточно долго, чтобы успеть уже пропустить кружечку, как недовольно заметил Дэйв, — прежде чем заказала английский ореховый эль.

Отхлебнув, Бидж обнаружила, что эль не кажется ей ни особенно горьким, ни крепким: регулярные посещения «Кружек» изменили ее вкусы. Здесь пиво разливали в пластиковые кружки — весьма разумно, учитывая молодежный состав посетителей, — но теперь, привыкнув к тяжелым керамическим кружкам Перекрестка, Бидж воспринимала это как что-то странное.

Допив, Бидж заказала еще. Дэйв, еще не расправившийся с первой кружкой, с удивлением на нее посмотрел.

Бидж заметила, что теперь он, завсегдатай Дартс-клуба, ведет себя так, будто ему здесь все внове.

— Надо же, как все теперь видится в ином свете.

— Да. А ведь это всегда было мое любимое местечко. Мне нравилось разнообразие — по сравнению с другими барами. — Дэйв задумчиво огляделся: — Сейчас они мне все кажутся на одно лицо.

— На самом деле так оно и было всегда. — Рядом оказалась официантка, и Бидж заказала еще одну кружку. — Это мы изменились.

Дэйв, стараясь не отстать от Бидж, залпом допил свое пиво и кивнул:

— Ты помнишь, какими мы были всего три недели назад?

— Или месяц. — Бидж подумала о тех днях — тогда ее жизнь была еще совершенно нормальной, если не считать странных интонаций в голосе матери при телефонных разговорах. Только сейчас Бидж осознала, какое удовольствие испытывает, как недоставало ей именно этого — просто сидеть в баре, болтать и ни о чем не думать. Ведь ей не много нужно: только почувствовать себя хотя бы на несколько часов нормальным, здоровым человеком.

Она отпила еще полкружки, наслаждаясь эйфорией, которой была обязана слишком большому количеству эля, слишком быстро выпитого. Жить еще можно. А что, если она на самом деле вовсе не больна, что, если тесты врут…

Они с Дэйвом просидели еще час, лениво переговариваясь: о воровстве в колледже, о постоянно влюбляющихся однокурсниках, о чудачествах преподавателей, потом заказали бутерброды, решив, что они вполне заменят ужин, и даже, хоть нетвердо держались на ногах, сыграли партию в дартс. Дэйв с легкостью выиграл.

Вернувшись к столику, Бидж предложила:

— Давай закажем еще пива, — и неуклюже помахала рукой, чтобы привлечь внимание официантки.

— Чудненько. — Дэйв широко улыбнулся. — Ты девчонка что надо. И почему это мы раньше с тобой не дружили?

— Где это видано, чтобы ты дружил с девчонками? — Бидж улыбнулась ему поверх кружки. Сейчас он ей нравился. — Ты же только смотришь хищным взглядом на платиновых блондинок с округлыми формами. Куда мне до них.

Дэйв криво улыбнулся, становясь понемногу самим собой.

— Ну, не знаю, не знаю… Если ты будешь одеваться иначе да сбросишь килограмма три…

— Килограмма три? — Бидж привстала, наполовину смеясь, наполовину сердясь. — Килограмма три?! — Она вскочила на стул, держа в одной руке кружку с пивом, другую уперев в бедро. — Так вот, знай, Дэвид Рой Вильсон, я — пропорционально сложенная, мускулистая, сообразительная, шустрая, трудолюбивая и вообще являю собой идеал женщины!