Соловьиная ночь - О'Бэньон Констанс - Страница 9

— Я уверен, — сказал он, стоя в дверях, — что очень скоро ты образумишься. Я не выпущу тебя из комнаты, пока ты не ответишь, где твоя сестра.

— Я тебе ничего не скажу, Генри, — ответила Кэссиди, глядя прямо ему в глаза.

Он захлопнул дверь, и она услышала, как щелкнул замок. У нее по щекам покатились слезы. Кэссиди знала, что Генри на все способен. Однако, что бы он с ней ни сделал, она не уступит и не станет просить о пощаде.

Кэссиди упрямо покачала головой.

— Когда-нибудь я тоже отсюда уеду, — прошептала она и, опустившись на кровать, стала смотреть, как по небу плывут облака.

Глава 5

Корабль неторопливо резал носом волны Ла-Манша, приближаясь к берегам родной Англии. Рейли стоял на палубе и вглядывался в туманную даль. Им овладела странная задумчивость. Он давно не был дома, однако не находил в своей душе чувства радостного ожидания встречи с родиной.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, когда его товарищи по оружию вернули нации самоуважение и с честью возвратились в свои семьи. Между тем самого Рейли, едва не умершего от ран, никто не ждал. Не было никого, кто бы мог с радостью встретить его и оценить его отвагу.

Сильный ветер наполнял паруса и трепал черные волосы Рейли. Ему казалось, что он делает ошибку, возвращаясь в Англию. Холодный ветер словно касался ледяными пальцами его оголенного сердца.

— Вы еще слишком слабы, полковник, — проворчал Оливер. — Лучше бы вам спуститься в каюту и подождать, пока корабль пришвартуется. Вам надо набраться сил. Впереди столько торжеств, которые будут устроены в вашу честь.

— Не называй меня полковником, Оливер, — попросил Рейли. — Ты же знаешь, что я вышел в отставку.

— Я помню, сэр, — вздохнул бывший ординарец. — Но мы так долго состояли на службе у Его Величества, что теперь трудно привыкнуть к отставке.

Рейли взглянул на ординарца. Этот проворный человечек был на редкость жизнерадостным. Он неотлучно находился при своем командире, когда Рейли изнывал от ран на больничной койке и призывал смерть, чтобы та избавила его от невыносимых страданий. Оливер убеждал Рейли, что жизнь стоит того, чтобы за нее бороться. Несколько раз Рейли заглядывал в глаза смерти, но всякий раз слуга возвращал его к жизни. Усердие и оптимизм ординарца помогли справиться с болью.

За те долгие недели, на которые растянулось выздоровление Рейли, невидимая стена, разделявшая солдата и офицера, хозяина и слугу, исчезла, однако, как только Рейли поправился, Оливер снова принялся заботливо блюсти субординацию.

Рейли и сам не знал, в какой именно момент к нему вернулась воля к жизни. Просто однажды утром он проснулся и обнаружил, что за больничным окном светит солнце, поют птицы и благоухают цветы.

Две недели назад он выписался из госпиталя и теперь возвращался домой.

— В самом деле, — не унимался Оливер, — вам лучше спуститься вниз, сэр. Вы еще так слабы, а сырость и холодный ветер могут вам повредить.

— Хватит нянчиться со мной, Оливер, — воспротивился Рейли. — Я несколько месяцев провалялся в этом проклятом брюссельском госпитале и теперь хочу, чтобы из меня выветрился больничный запах.

Оливер знал, что спорить бесполезно, и решил переменить тему.

— Мы сразу отправимся в Равенуортский замок, сэр? — поинтересовался он.

Рейли прищурился.

— Ты угадал, — кивнул он. — Если мой дядя не изменил своим старым привычкам, в это время года его можно застать именно там.

В глазах Оливера промелькнула обида. Его возмущало, что семейство Винтеров так дурно обошлось с его хозяином. Ему было известно, что, несмотря на несправедливые обвинения, Рейли продолжает оплачивать счета семейства, заботится, чтобы они ни в чем не нуждались. Оливер был убежден, что его хозяин человек исключительного благородства.

— Прошу прощения, сэр, но ваше решение удивило меня, — произнес он. — Зачем вам после всего случившегося отправляться в Равенуорт? У вас огромное состояние, вы герой войны. Что у вас общего с этими людьми?

Туман начал редеть, и Рейли увидел впереди силуэты кораблей, пришвартованных в порту. Яростные волны беспрестанно накатывались на берег. Он долго молчал, и Оливеру показалось, что хозяин вообще не ответит. Однако губы Рейли чуть дрогнули, и он сказал:

— Эти люди моя семья.

Оливер не нашелся, что возразить. Никто и ничто не могло поколебать Рейли Винтера в его принципах.

Когда Рейли представил себе, какой прием его ожидает в замке Равенуорт, его взгляд заметно потемнел. Не в его правилах было затаивать обиды, однако пять лет добровольного изгнания это уж слишком.

Словно зачарованный, Рейли смотрел, как из тумана все отчетливее проступает английский берег. Оливер назвал его героем. Он и в самом деле храбро смотрел в глаза смерти и недрогнувшей рукой убивал врагов… Но теперь ему предстоял разговор с дядей, а это было куда труднее всего того, что ему довелось пережить на войне.

Почувствовав озноб, Рейли поплотнее запахнулся в плащ. Он скорее согласился бы в одиночку выступить против вражеского взвода, чем предстать перед собственным дядей.

Было утро. Небо затянуло тучами. Экипаж поднялся в гору и, перевалив через холм, быстро помчался по направлению к поместью Равенуорт.

Рейли выглянул в окно, с радостью узнавая родные места. Он любил мощенные булыжником улочки, черепичные крыши домов, выстроенных из светлого песчаника. Ему казалось, что воздух здесь другой и дышится легче, и даже раны, которые не давали забывать о себе, перестали ныть. Как хорошо было снова оказаться дома!

Когда он подъехал ближе, то обратил внимание, что многие дома в деревне требуют ремонта. По-видимому, с тех пор, как большинство местных мужчин отправилось на войну с французами, их хозяйство пришло в упадок.

Рейли взглянул на родовое гнездо Винтеров. Замок высился посреди долины и был похож на неприступную крепость, которая за долгие годы своего существования выдержала не одну осаду. Он и в самом деле был надежным бастионом, защищавшим жителей графства в лихую годину. Грустно было видеть, что время не пощадило его. Даже издали было заметно, что замок изрядно обветшал.

Когда Рейли и Джон были детьми, вход в восточную башню закрыли, поскольку ее стены грозили вот-вот обрушиться. Рейли с досадой обнаружил, что она до сих пор не отремонтирована и окна чернеют, словно пустые глазницы. Никто и не собирался приступать к ремонту, несмотря на то, что Рейли выделил для этого особую статью расходов.

Когда была жива бабушка, замок Равенуорт и прилегающие строения содержались должным образом.

Однако дядя Уильям оказался никудышным хозяином. Он терпеть не мЬг провинции и, махнув рукой на хозяйство, предпочел обосноваться в Лондоне.

Дорога к замку была изрыта колдобинами, и экипаж сильно накренился. Рейли с огорчением заметил, что над замком не развевается флаг. Это означало, что дядя скорее всего и сейчас живет в Лондоне. И как только он может рассуждать о фамильной чести, если их родовое гнездо находится в таком запустении!

Оливер, сидевший напротив Рейли, удовлетворенно покачал головой.

— Как прекрасно снова оказаться на природе, сэр! Я всегда говорил, что здешний воздух чрезвычайно полезен для здоровья.

— Я это уже чувствую по себе, — согласился Рейли. Лошади преодолели последнюю выбоину на дороге, и, въехав во двор, экипаж загрохотал колесами по булыжнику.

Кучер открыл дверцу, и Рейли протяжно вздохнул.

Оливер вылез из экипажа и откинул лесенку. Рейли спустился на землю и увидел в дверях дома старого дворецкого, на лице которого застыло удивленное выражение.

— Добрый день, Амброуз, — приветствовал его Рейли.

Этот маленький худощавый человек служил у Равенуортов с незапамятных времен.

— Ты так удивлен, словно увидел привидение, — усмехнулся Рейли. — Разве ты не слышал, что я был всего лишь ранен?

Амброуз с трудом справился со смущением и, запинаясь, пробормотал: