Обвенчанные дважды - О'Бэньон Констанс - Страница 60

— Это спальня Эрриан, — сказала она. — Надеюсь, вам здесь будет удобно. Наверное, надо было поменять обстановку после того, как дочь вышла замуж и уехала в Шотландию, но я решила оставить все как было. Видимо, я сентиментальна.

Мэллори окинула взглядом комнату. Все здесь было выдержано в нежных голубоватых и желто-зеленых тонах. Посредине — узкая кровать под шелковым балдахином и такого же цвета покрывалом, у одной стены — диванчик, обитый желтой тканью, у другой — длинный туалетный столик.

— Эрриан сама выбирала обивку и ткани, когда эту спальню готовили к ее дню рождения. Ей тогда исполнилось двенадцать лет.

— Как здесь красиво! Кэссиди улыбнулась.

— Мне понятно ваше состояние: мы свалились на вас как снег на голову. Но у вас не должно быть сомнений — я несказанно счастлива тем, что Майкл женился именно на вас.

— Но вы же меня совсем не знаете!

— Дорогая, моя интуиция еще никогда не подводила меня! Я уверена, что вы сделаете моего сына счастливым.

— Ваша светлость…

— Надеюсь, вы не откажетесь называть меня просто Кэссиди?

— Попробую, но вы же герцогиня! Кэссиди взяла ее за руку.

— Как-нибудь я расскажу вам о том, как я стала герцогиней. Для вас же я — мать Майкла, и мне хочется, чтобы вы всегда рассчитывали на мою дружбу. К тому же, Мэллори, через какое-то время вы с Майклом унаследуете этот титул. Вы окажетесь на моем месте.

— Надеюсь, ваша светлость, это случится нескоро.

Глядя в искренние голубые глаза молодой женщины, Кэссиди рассмеялась.

— Ну что ж, будем надеяться. — И, перейдя на серьезный тон, добавила: — Комната Майкла — по другую сторону лестницы. Он решил, что вы здесь будете чувствовать себя более удобно.

Мэллори опустила глаза, но Кэссиди успела разглядеть в них глубокую грусть.

— Это совсем рядом, стоит только пересечь коридор. Может быть, вам стоит сделать первый шаг? Мэллори отвернулась и тихо ответила:

— Я этого не сделаю, ваше сиятельство.

Кэссиди поняла, что между сыном и его избранницей что-то неладно, но она никогда не позволила бы себе вмешаться. Пока они сами не разберутся в своих чувствах, им никто не сможет помочь.

За столом во время ужина Мэллори сидела рядом с герцогом, наслаждаясь легкой непринужденной беседой. Она впервые видела семью, где с таким теплом и любовью относились друг к другу. Особенно ее тронуло то, с каким уважением говорил Уоррик о своей жене Эрриан. Было видно, что он очень скучает по ней и детям.

Сердцем семьи, конечно, была герцогиня. Все трое мужчин ловили каждое ее слово и смотрели на нее с обожанием. Но и Мэллори не давали почувствовать себя посторонней, постоянно вовлекая в общую беседу, расспрашивая о ее жизни.

Кэссиди с грустью слушала, как Мэллори рассказывала о своем одиноком детстве.

— Вам понравился наш «Соловей»? — спросил герцог.

— Я и представить себе не могла, что бывают такие роскошные корабли, ваша светлость. Он похож на плавающий дворец. А что означает столь необычное название?

Рейли и Кэссиди переглянулись, обменявшись улыбками.

Уоррик рассмеялся.

— Нам бы тоже хотелось это знать, но Рейли и Кэссиди не раскрывают своей тайны. Кэссиди ласково коснулась руки зятя.

— В своем дневнике я напишу о «Соловье» и сделаю специальную пометку: «Прочесть после моей смерти».

Рейли обнял жену.

— Пожалуй, не стоит этого делать, дорогая, пусть наша тайна умрет вместе с нами.

Мэллори же мечтала лишь о том, чтобы Майкл когда-нибудь одарил ее таким же взглядом, каким обменялись его родители. «Знают ли они, — думала девушка, — какой замечательный человек их сын? Знают, конечно, и берегут его, как фамильную драгоценность».

Луна уже посеребрила водную гладь, когда «Соловей» достиг устья Нила, впадающего в Средиземное море.

Мэллори стояла на палубе, облокотившись о перила. Всем сердцем она хотела стать частью этой замечательной семьи.

— Куда ты исчезла? — услышала она голос Майкла. — Я повсюду тебя ищу.

— Вы с Уорриком играли в шахматы, и я не хотела вам мешать. Кто выиграл?

— На этот раз я. Но Уоррик — сильный противник, скорей всего, следующая партия будет за ним.

— Поздравляю!

— Значит, тебе понравился «Соловей»?

— В жизни не видела ничего подобного! Ты, наверное, очень любишь эту яхту?

— Люблю. Но ты еще не видела Равенуорт — гордость нашей семьи.

Он прижал ее к себе, обдав жаром своего тела.

— Это ваш родовой замок?

— Да. В нем жили мои предки. Знаешь, до приезда в Египет я почти не думал о прошлом и тем более — о будущем. И вдруг — будто кто-то распахнул настежь дверь, и я отчетливо увидел то, что составляет смысл жизни!

— Знаешь, почему? Потому что ты — из тех немногих счастливчиков, чей жизненный путь определен еще до их появления на свет.

Прядь ее волос упала ему на лицо, и он пропустил ее сквозь пальцы.

— Я познакомился с твоими родителями.

— Какое у тебя впечатление?

— Я понял, что ты была очень одинока, и намерен положить этому конец.

Мэллори с замиранием сердца смотрела на него.

— Ты сказал…

— …что ты — член нашей семьи, и отныне мы будем о тебе заботиться.

Девушка потупилась, уткнувшись взглядом в золотую пуговицу на его рубашке. А Майкл улыбался, не ведая, какая боль затаилась в ней.

— Как насчет того, чтобы подержать штурвал «Соловья»?

Ее лицо вмиг оживилось.

— Это возможно?

— Конечно.

И, взявшись за руки, они поднялись на верхнюю палубу.

— Мэллори, позволь представить тебе капитана Норриса. Капитан, познакомьтесь с моей женой, леди Мэллори.

Капитан расплылся в улыбке.

— Весьма рад! И не думал, что лорд Майкл когда-нибудь бросит якорь в тихой пристани. Но теперь, увидев вас, нисколько не удивлен.

Мэллори сразу почувствовала симпатию к капитану. Ей нравилось, как легко и непринужденно он вел себя с Майклом.

— Приятно познакомиться, капитан Норрис.

— Мэллори, если я что-то и понимаю в мореходстве, то обязан всем этим капитану Норрису. Он был и остается единственным капитаном «Соловья».

— Эта посудина — моя любовь. Я знаю на ней каждую дощечку, каждую снасть и не спускаю с них глаз.

— Хочу дать вам небольшую передышку, — сказал Майкл, берясь за штурвал.

— Судно хорошо держит курс, милорд. Когда вы захотите спуститься вниз, отдайте штурвал Макнабу. — Он дотронулся рукой до козырька фуражки. — Желаю вам приятно провести время, миледи.

Когда капитан исчез из виду, Майкл пылко обнял Мэллори и положил ее руки на штурвал.

— Скажи, ты чувствуешь то же, что и я, когда управляешь яхтой? — спросил он.

— Что именно?

— Будто держишь в руках живое существо. Она — как женщина, отвечает на каждое прикосновение.

— Наверное, тебе есть с чем сравнивать, — улыбнулась Мэллори.

Он прикрыл ладонями ее руки, лежащие на штурвале.

— Я имел в виду этот корабль.

— Майкл, мне очень понравились твои родные.

— Ты им тоже.

Внезапно он отпустил штурвал и, взяв ее голову обеими руками, повернул к себе.

— Почему ты бросила меня?

— Мне… мне надо было о многом подумать. Я убила человека, с этим очень нелегко жить.

— Я убил много людей. — В голосе Майкла прозвучала горечь. Он провел пальцами по ее лицу, как бы прорисовывая его черты. — Это ты проводила дни и ночи у моей постели, когда я был болен?

— Да.

— Я чувствовал, что это была ты.

— Майкл, я хотела дать тебе свободу, потому что наш брак нельзя считать настоящим. Я смотрю на твоих родителей, на лорда Уоррика и понимаю, что я — другая. Ну что я могу тебе дать?

Он коснулся губами ее лба.

— Когда ты почувствуешь, что можешь дать мне то, что я хочу, приходи. Я буду ждать.

— Я тебя не понимаю. Он грустно улыбнулся.

— От этого мне не легче.

Он повернул ее спиной к штурвалу и, не выпуская из объятий, управлял кораблем в течение часа. Мэллори казалось, что она стала частью морской стихии, сердце ее тревожно билось. Майкл крепко прижимал ее к себе, как в ту первую брачную ночь, когда он овладел ею. Сейчас ей страстно хотелось, чтобы он отвел ее к себе в каюту, где она могла бы отдаться ему, забыв обо всем на свете.