Страсть по завещанию - Джеффрис Сабрина - Страница 48

– А, так слуги все-таки есть. Мне становится интересно, где следователь с Боу-стрит находит время, чтобы чистить свою одежду, готовить пищу, а может быть, даже изготавливать ковры.

Он сердито взглянул на нее.

– Для тебя это только шутки.

– О нет, – возразила она. – Совсем нет. Правда, скажи мне, у тебя есть слуги?

– Да, – резко ответил он. – Служанка, на все случаи жизни, повар и рассыльный.

– А кучер?

– Для поездок я нанимаю кучера. Почему ты спросила об этом?

– Помню, прошлой весной ты отвозил Гейба и Минерву в Бартон к Ба в своем экипаже.

– Действительно, у меня был небольшой экипаж, я оставлял его в платной конюшне, – сказал Джексон. – Он принадлежал дяде. В Лондоне я езжу на лошади или хожу пешком.

– Я большая любительница пеших прогулок, – вызывающе проговорила она.

Он фыркнул:

– Поэтому ты и оседлала Леди Белл, чтобы проехать милю до стрельбища? – Он шагнул к седельным сумкам, чтобы окончательно их упаковать.

Она нахмурилась:

– Я взяла с собой еду, одежду, в седельных сумках лежала пара пистолетов. Кроме того, у меня было с собой ружье в чехле. Не могла же я нести все это на себе целую милю.

– С моей точки зрения…

– Я знаю твою точку зрения. Ты не живешь в таком благополучии, как моя семья, поэтому твоей жене придется отказаться от многого. – Она пристально посмотрела на него. – Но мне все равно. Вот! Пусть все будет так, как будет.

– Это ты сейчас так говоришь. Тебе ведь никогда не приходилось жить без множества слуг, французского повара, без серебряной посуды и китайского фарфора. Можно добавить к перечисленному просторный лондонский дом либо особняк с тремястами шестьюдесятью пятью комнатами.

– Что ж, я ничего не отрицаю, – разозлилась она. – Но это не значит, что я не смогу жить без всего этого.

Джексон снял с крючка ее сорочку, которая висела около очага, протянул ей.

– Ты не представляешь себе, что такое иметь только две сорочки и несколько платьев. Ты привыкла к дорогим украшениям, шелку и атласу с пенными кружевами.

– У твоей тети на портрете тоже видны кружева, – заметила Селия. – И мне кажется, ее шляпка стоит ничуть не дешевле, чем моя.

– Возможно, но это была ее выходная шляпка. – Резким движением руки он указал на шляпку Селии. – А ты – вот, что ты надела, собираясь на стрельбище. Позволю себе предположить, такую шляпку ты бы ни за что не надела для выезда в город.

Тот факт, что он был прав, ничуть не умерил раздражения Селии.

– В чем смысл твоей морали, Джексон? Ты передумал на мне жениться?

– Нет! – Горячность, с которой он произнес это слово, немного смягчила Селию. Он провел ладонью по ее волосам и ласково сказал:– Конечно, я хочу жениться на тебе. Я просто хочу, чтобы ты знала, в какую жизнь вступишь.

Она встала с кровати и начала одеваться.

– Наверное, ты забыл, что как только я вступлю в брак, то сразу же получу состояние. Конечно, на эти деньги мы не сможем купить особняк в триста шестьдесят пять комнат, но безбедное существование нам будет обеспечено. А когда ты станешь председателем суда…

– Такое назначение, по-видимому, возможно. – Его глаза потемнели. – Но, что касается твоего состояния… я… м-м-м… то…

Он запнулся, потому что Селия, поудобнее усевшись на кровати, начала натягивать чулок. Она заметила, как его взгляд остановился на обнаженной части бедра, повыше чулка. Нарочито медленно – пусть он помучается! – она стала натягивать второй чулок.

Когда его дыхание участилось и он подался вперед, словно намереваясь схватить ее и снова уложить на кровать, она возликовала.

– Да? Так о чем ты там говорил? – насмешливо протянула она. – Кажется, что-то о моем состоянии?

Казалось, Джексон сразу пришел в себя и с нескрываемым раздражением бросил:

– Насчет состояния – это совсем не бесспорно.

– Почему?

Он продолжил одеваться, но в его движениях появилась нервозность.

– Твоя бабушка скорее всего не одобрит наш брак, и ты можешь лишиться своей части состояния.

– Не смеши меня! Ба никогда такого не сделает. – Она стояла, надевая корсет. – Ее требованием был брак. И она совершенно ясно дала понять, что ее не волнует, кто станет нашими избранниками. Главное – это должно произойти в течение года.

Он встал у нее за спиной и начал затягивать шнурки корсета.

– Давай представим себе, что она передумает. – Его голос стал хриплым и напряженным. – Предположим, она не одобрит твой выбор. Предположим, она лишит тебя состояния. Что дальше?

Неужели он придает этому так много значения?

– Тогда у нас не будет состояния. Я уже говорила тебе, меня это не волнует.

– Говорила, – тусклым голосом проговорил он.

Селию охватило гнетущее чувство. Она надела платье и снова повернулась так, чтобы он мог застегнуть его.

– Ты мне не веришь.

Он промолчал, и Селия почувствовала в груди холодок. Закончив с платьем, он сказал:

– Мне кажется, ты до конца не осознаешь, какая тебя ждет жизнь без тех денег, к которым ты привыкла.

Она повернулась к нему. Ей надоело его покровительственное отношение – можно подумать, ему навязывают избалованную жену, которая ни за что не выживет в его мире.

– Если ты не хочешь жениться на мне, Джексон…

– Я говорю не об этом.

– Но это звучит именно так. – Она надела ботинки и шляпку, не замечая, что волосы рассыпаны по плечам и шпильки куда-то исчезли. – Уже рассвело. Нам пора.

Он посмотрел на дверь, сквозь щели которой пробивался уже сероватый свет, и сказал:

– Да, пожалуй.

Пока она надевала перчатки, Джексон залил водой огонь в очаге и надел сюртук.

Он подошел к Селии с плащом в руках. Она попыталась выхватить его, но он сам набросил ей на плечи плащ и убедился, что он хорошо укрывает ее.

Обидевшись на него за оскорбительные намеки на свою трудную в будущем жизнь, Селия даже не взглянула на Джексона.

Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Я просто хотел убедиться, что ты относишься ко всему серьезно. Ты должна отдавать себе отчет, что тебя ожидает, если ты выйдешь за меня замуж.

«Опять! «Если ты выйдешь за меня замуж…»

– Поверь мне, – резко ответила она. – Я начинаю полностью осознавать, что меня ожидает.

Гордый и Добродетельный Пинтер – он не меняется. Преследующее его чувство вины за то, что он не принадлежит к состоятельным людям, отступило лишь однажды – перед чудесными мгновениями ночи любви.

Слезы застилали ей глаза, и она резко отстранилась от него, чтобы он не заметил этих слез.

Селия направилась к двери, но он остановил ее:

– Я выйду первым и пойду впереди. Наверное, здесь есть какая-нибудь тропинка, ведущая к дороге, которой пользуются браконьеры. Может быть, злоумышленники затаились где-то поблизости от нее, поэтому надо идти быстро и бесшумно. Не разговаривать. Держись как можно ближе ко мне и будь готова бежать, если я скажу. Понятно?

– Да, – беспрекословно согласилась она на этот раз – было бы глупо не учитывать опасность их положения.

Джексон открыл дверь, но перед тем как выйти, повернулся к ней и горячо поцеловал. Когда он оторвался от ее губ, на лице его было написано смятение.

– Я никогда никому не дам тебя в обиду. Ты ведь знаешь это, правда?

«Никому, кроме себя», – чуть не сказала она вслух, но вместо этого просто кивнула.

– Ты мне доверяешь?

– Конечно. – С ним она действительно чувствовала себя в безопасности.

Джексон вышел на улицу, за ним по пятам следовала Селия.

Они шли в полном молчании, и она вспоминала их разговор. Может быть, она была неправа, когда обиделась на него? В конце концов, он практичный человек. Надо добавить и это определение в ее список: Практичный, Добродетельный, Гордый Пинтер. Все те черты характера, которых у нее нет.

Ну, возможно, что-то все-таки есть – чуть-чуть от его гордости. Это чувство взыграло, когда он пытался представить ее надменной леди, которая жить не может без «сказочных фигурок из глазури», украшающих торт в день рождения.