Страсть по завещанию - Джеффрис Сабрина - Страница 47

Селия произнесла это с таким удовольствием, что он улыбнулся.

– Откуда появилось это прозвище?

– Честно говоря, не знаю. – Она подложила руку под голову. – Папа говорил, что у меня заостренные уши. Ерунда какая-то! А няня считала, потому что я была маленького роста. Но ведь все дети маленькие.

Он посмотрел на ее погрустневшее лицо:

– У меня есть предположение.

– Да?

– Иногда, когда ты бываешь в глубокой задумчивости, у тебя появляется отрешенный взгляд, и тогда ты становишься похожа на какое-то сказочное существо – фею, дриаду, нимфу. Поэтому в детстве ты вполне могла напоминать эльфа.

Она скептически посмотрела на него:

– А сейчас я уже не похожа на эльфа? Кстати, хочу предупредить, в семье давно никто не называет меня так, чтобы не ранить. Тебя это тоже касается.

– Ладно, буду называть тебя Сказочной Королевой. Такой я тебя вижу.

Селия ослепительно улыбнулась:

– Ты отлично умеешь делать комплименты, Джексон, и тем самым искупаешь все свои грехи.

– Грехи? – удивился он.

– А разве это не грех – столько времени скрывать свои истинные чувства, ждать месяцы, чтобы поцеловать меня?

– Наверное, я был сумасшедшим, – прошептал он, целуя ее.

А потом еще поцелуи, ласки… Он не мог устоять и снова потянулся к ней. Теперь он старался быть очень осторожным – ведь она только что стала женщиной и еще могла ощущать физическую боль. Но она была настойчива, и они снова любили друг друга, а потом, усталые, заснули, крепко держа друг друга в объятиях.

Глава 20

Под утро Селия замерзла. Еще не проснувшись окончательно, она натянула на плечи тонкое одеяло и услышала, как в камине разжигают огонь.

– Джилл, – пробормотала она, – подложи еще полено в огонь.

– Это не Джилл, – услышала она слегка раздраженный мужской голос. – Слуг здесь нет. Тебе придется рассчитывать только на меня.

Селия резко села на постели, судорожно прижимая одеяло к груди, и огляделась. Она не в своей кровати. Обнаженная. Совсем рядом, у очага, Джексон, на нем только панталоны и расстегнутая рубашка. Света в убогом жилище хватило на то, чтобы разглядеть его хмурое лицо.

Вспомнились события прошлого вечера: бегство по лесу, лесная лачуга, секс с Джексоном.

При последнем воспоминании ее обдало жаркой волной.

Казалось, он почувствовал ее состояние, выражение его лица смягчилось.

В очаге пылали дрова. Он взял ружье и начал его чистить. Последний раз, когда она видела ружье, оно было заряжено. Когда же он разрядил его? И что же все-таки произошло?

– Поспи еще, – тихо сказал Джексон. – Я разбужу тебя, когда придет время уходить.

Он что, притворяется? Или в самом деле думает, что она может спать, пока он готовится к встрече с неизвестными злоумышленниками?

Видимо, так и есть. Не решаясь вмешиваться – какие у нее есть на то права? – она снова легла и стала молча наблюдать за ним.

Его движения были быстрыми и умелыми, как у солдата. Через несколько минут ружье было вычищено. Джексон снова зарядил его. Затем сложил чехол от ружья и убрал его в одну из седельных сумок, перед этим вытащив оттуда жесткую щетку. При этом что-то выпало из сумки. Что-то, похожее на часы.

Он поднял предмет, открыл его и всмотрелся в него. «Нет, это не часы, – подумала Селия. – Очень уж долго он смотрит на циферблат».

– Что это? – не выдержала она и села, придерживая сюртук у горла.

Джексон вздрогнул, переложил предмет из одной руки в другую и протянул ей. Это был довольно большой медальон на цепочке. Она открыла его и увидела три миниатюры – три портрета. Один из них был прикреплен к металлической пластинке посередине, напротив него – второй портрет и отдельно – третий.

– Этот медальон сделал дядин друг, художник, двадцать два года назад, когда мы с матерью приехали в Лондон и стали жить вместе с дядей и тетей Адой. – Джексон указал на портрет бледной хрупкой молодой женщины с темными волосами и слабой улыбкой на губах. – Это моя мать.

Она внимательно посмотрела на портрет, и комок подступил к горлу.

– Она была очень красивой.

– Да, это так, – произнес он сдавленным голосом. – Хотя на портрете она не так хороша. Она была уже больна, когда его делали.

Желая развеять его грусть, Селия указала на портрет блондинки с веселыми глазами.

– Это твоя тетя, верно?

Легкая улыбка коснулась его губ.

– Да, а напротив портрет дяди.

Селия всмотрелась в изображение привлекательного молодого человека.

– Ты похож на него.

– Это невозможно, – усмехнулся он. – Помнишь, я говорил, это муж моей тети – сестры моей матери. Так что он мне не кровный родственник.

– О да. Я забыла. – Она продолжала всматриваться в портрет. Мужчина выглядел не таким крепким, как Джексон, но… – И все же ты похож на него.

Джексон, прищурившись, взглянул на портрет.

– Ерунда! Нет никакого сходства.

– Прическа у него другая, конечно, но посмотри – нос такой же, как у тебя, глаза посажены так же и рот твой.

На лице у Джексона появилось странное выражение. Он молча отобрал у нее медальон и захлопнул его.

– Я совершенно не похож на него. Чушь какая-то! Никто никогда не говорил мне подобного.

Он потянулся к седельной сумке, его спина напряглась. И тут ее осенило: что же он мог подумать обо всем ею сказанном? О боже! Она ничего не имела в виду… Ни на что не намекала…

Лучше всего оставить эту тему. Любые извинения только ухудшат ситуацию.

Разговор этот явно был ему неприятен, и Селия не хотела усиливать его душевное волнение.

Схватив щетку, он ожесточенно принялся чистить свои грязные ботинки, как будто это сейчас было самое главное в его жизни.

– Ты не хочешь, чтобы я занялась этим? – спросила она.

– Разве ты когда-нибудь чистила ботинки?

– Нет. Но ведь это не трудно? Я бы могла помочь тебе.

На его лице появилось недовольство, и он продолжил свое занятие с прежним остервенением.

– Не волнуйся. Я занимаюсь этим ежедневно вот уже двадцать пять лет и, полагаю, меня хватит еще лет на тридцать.

Да-а-а, этим утром Добродетельный Пинтер полностью раскрылся. Удивительно, как это он до сих пор еще не назвал ее «миледи».

– У тебя совсем нет слуг? – поинтересовалась Селия.

– Таких, чтобы помогали мне одеваться, нет, – жестко ответил Джексон, продолжая работать щеткой. – У таких людей, как я, не бывает лакеев. Возможно, что-нибудь изменится, если… когда мы поженимся.

Он сказал «если»? Это оговорка или что-то еще?

Эти слова задели ее, и она решила «изгнать» из Пинтера его Добродетель.

– Зачем же тебе нужен лакей, если ты сам умеешь отлично чистить ботинки? – насмешливо проговорила она. – Надеюсь, что и с женской обувью ты справишься не хуже. Я предпочитаю, чтобы туфли чистили щеткой из конского волоса, но если ты будешь настаивать на чем-то еще, я возражать не стану.

Он мрачно посмотрел на нее:

– Как я понимаю, ты находишь это забавным?

– Нет, что ты, – беззаботно ответила она. – Просто мне кажется нелепым, что следователь с Боу-стрит возит с собой щетки. Впрочем, любая щетка начнет возмущаться по поводу вреда, нанесенного твоей шляпе после выстрела в тебя. Это вызовет ее раздражение.

Улыбка тронула его губы.

– Совершенно с тобой согласен.

– А теперь представь себе, какое отчаяние вызовет порыв ветра, развевающий твой шарф. Уж не говоря о том, что порох может испачкать твои манжеты.

Джексон усмехнулся, но тут же снова стал серьезным. Он поставил ботинки и внимательно посмотрел на нее.

– Шутки в сторону. Должен заметить, моя повседневная жизнь не намного отличается от походной.

– Правда? – Она решила поддержать заданный уже легкомысленный тон. – Наверное, Чипсайд – район бедняков. И конечно, ты спишь на изношенном матрасе и живешь впроголодь?

Он искоса взглянул на нее.

– Я имел в виду, что мне приходится самому заботиться о себе не только в поездках, но и дома. Никто не разжигает огонь в камине перед тем, как я должен встать с постели, не чинит перья для письма и даже не украшает торт в день рождения сказочными фигурками из глазури. Несколько моих слуг…