Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений в одном томе

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений в одном томе - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 96

Изменить размер шрифта:

«Вы учтите, я раньше был стоиком…»

Вы учтите, я раньше был стоиком,

Физзарядкой я — систематически…

А теперь ведь я стал параноиком

И морально слабей, и физически.

Стал подвержен я всяким шатаниям —

И в физическом смысле, и в нравственном,

Расшатал свои нервы и знания,

Приходить стали чаще друзья с вином…

До сих пор я на жизнь не сетовал:

Как приказ на работе — так премия.

Но… связался с гражданкою с этой вот,

Обманувшей меня без зазрения.

…Я женился с завидной поспешностью,

Как когда-то на бабушке — дедушка.

Оказалось со всей достоверностью,

Что она была вовсе не девушка.

Я был жалок, как нищий на паперти, —

Ведь она похвалялась невинностью!

В загсе я увидал в ее паспорте

Два замужества вместе с судимостью.

Я мужей ей простил — ох, наивный я,

А она меня — чарами-путами:

Мол, судимости все за невинные

Операции с овоще-фруктами.

И откуда набрался терпенья я,

Когда мать ее — подлая женщина —

Поселилась к нам без приглашения

И сказала: «Так было обещано!»

Они с мамой отдельно обедают,

Им, наверное, очень удобно тут,

И теперь эти женщины требуют

Разделить мою мебель и комнату.

…И надеюсь я на справедливое

И скорейшее ваше решение.

Я не вспыльчивый, и не трусливый я —

И созревший я для преступления!

<1967>

«Бывало, Пушкина читал всю ночь до зорь я…»

Бывало, Пушкина читал всю ночь до зорь я —

Про дуб зеленый и про цепь златую там.

И вот сейчас я нахожусь у Лукоморья,

Командированный по пушкинским местам.

Мед и пиво предпочел зелью приворотному,

Хоть у Пушкина прочел: «Не попало в рот ему…»

Правда, пиво, как назло,

Горьковато стало,

Все ж не можно, чтоб текло

Прям куда попало!

Работал я на ГЭСах, ТЭЦах и каналах,

Я видел всякое, но тут я онемел:

Зеленый дуб, как есть, был весь в инициалах,

А Коля Волков здесь особо преуспел.

И в поэтических горячих моих жилах,

Разгоряченных после чайной донельзя,

Я начал бешено копаться в старожилах,

Но, видно, выпала мне горькая стезя.

Лежали банки на невидимой дорожке,

А изб на ножках — здесь не видели таких.

Попались две худые мартовские кошки,

Просил попеть, но результатов никаких.

<1967>

«Запретили все цари всем царевичам…»

Запретили все цари всем царевичам

Строго-настрого

ходить по Гуревичам,

К Рабиновичам не сметь, то же — к Шифманам, —

Правда, Шифманы нужны лишь для рифмы нам.

В основном же речь идет за Гуревичей —

Царский род ну так и прет к ихней девичьей:

Там три дочки, три сестры, три красавицы —

За царевичей цари опасаются.

И Гуревичи всю жизнь озабочены —

Хоть живьем в гроба ложись из-за доченек!

Не устали бы про них песню петь бы мы,

Но назвали всех троих дочек ведьмами.

И сожгли всех трех — цари — их умеючи, —

И рыдали до зари все царевичи,

Не успел растаять дым от костров еще,

А царевичи пошли к Рабиновичам.

Там три дочки, три сестры, три красавицы —

И опять, опять цари опасаются.

Ну а Шифманы смекнули — и Жмеринку

Вмиг покинули, — махнули в Америку.

<1967 или 1968>

ЛЕКЦИЯ: СОСТОЯНИЕ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ

Не отдавайте в физики детей,

Из них уже не вырастут Эйнштейны,

Сейчас сплошные кризисы идей —

Все физики на редкость безыдейны.

У математиков еще какой-то сдвиг,

Но он у вас не вызовет улыбок,

Ведь сдвиг намечен по теорье игр,

А также и по линии ошибок.

<Математики все голову ломают, как замять грехи,

Кибернетики машины заставляют сочинять стихи,

А биологи искусственно мечтают про живой белок,

А филологи все время выясняют, кто такой был Блок.>

Мы, граждане, привыкли с давних пор,

Что каждая идея — есть идея,

А кто-то там с фамилией Нильс Бор

Сказал, что чем безумней — тем вернее…

Нет, Бор, ты от ответа не уйдешь!

Не стыдно ли ученым называться?

Куда же ты толкаешь молодежь

При помощи таких ассоциаций?!

<Математики все голову ломают, как замять грехи,

Кибернетики машины заставляют сочинять стихи,

А биологи искусственно мечтают про живой белок,

А филологи все время выясняют, кто такой был Блок.>

Мы все в себе наследственность несем,

Но ведь обидно, до каких же пор так?

Так много наших ген и хромосом

<Испорчено в пробирках и ретортах!>

Биологи — у них переполох,

Их итальянцы малость обскакали:

Пока <они> у нас растят белок —

Уж те зародыш пестуют в стакане.

<Математики все голову ломают, как замять грехи,

Кибернетики машины заставляют сочинять стихи,

А биологи искусственно мечтают про живой белок,

А филологи все время выясняют, кто такой был Блок.>

<1967>