Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений в одном томе

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений в одном томе - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 94

Изменить размер шрифта:

«Смех, веселье, радость…»

Смех, веселье, радость —

У него все было,

Но, как говорится, жадность

Фраера сгубила…

У него — и то и се,

А ему — все мало!

Ну, так и накрылось все,

Ничего не стало.

<1965>

«Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог…»

Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог —

Кто считал, кто считал!..

Сообщается в сводках Информбюро

Лишь про то, сколько враг потерял.

Но не думай, что мы обошлись без потерь —

Просто так, просто так…

Видишь — в поле застыл, как подстреленный зверь,

Весь в огне, искалеченный танк!

Где ты, Валя Петров? — что за глупый вопрос?

Ты закрыл своим танком брешь.

Ну а в сводках прочтем: враг потери понес,

Ну а мы — на исходный рубеж.

1965

«Вот и кончился процесс…»

Вот и кончился процесс,

Не слыхать овацию —

Без оваций всё и без

Права на кассацию.

Изругали в пух и прах, —

И статья удобная:

С поражением в правах

И тому подобное.

Посмотреть продукцию:

Что в ней там за трещина,

Контр— ли революция,

Анти— ли советчина?

Но сказали твердо: «Нет!

Чтоб ни грамма гласности!»

Сам все знает Комитет

Нашей Безопасности.

Кто кричит: «Ну то-то же!

Поделом, нахлебники!

Так-то, перевертыши!

Эдак-то, наследники!»

«Жили, — скажут, — татями!

Сколько злобы в бестиях!» —

Прочитав с цитатами

Две статьи в «Известиях».

А кто кинет втихаря

Клич про конституцию,

«Что ж, — друзьям шепнет, — зазря

Мёрли в революцию?!.» —

По парадным, по углам

Чуть повольнодумствуют:

«Снова — к старым временам…» —

И опять пойдут в уют.

А Гуревич говорит:

«Непонятно, кто хитрей?

Как же он — антисемит,

Если друг его — еврей?

Может быть, он даже был

Мужества немалого!

Шверубович-то сменил

Имя на Качалова…»

Если это, так сказать,

«Злобные пародии», —

Почему бы не издать

Их у нас на Родине?

И на том поставьте крест!

Ишь, умы колышутся!

В лагерях свободных мест

Поискать — отыщутся.

Есть Совет — они сидят, —

Чтоб «сидели» с пользою,

На счету у них лежат

Суммы грандиозные,

Пусть они получат враз —

Крупный куш обломится,

И валютный наш запас

Оченно пополнится.

<1966>

«Экспресс Москва — Варшава, тринадцатое место…»

Экспресс Москва — Варшава, тринадцатое место, —

В приметы я не верю — приметы ни при чем:

Ведь я всего до Минска, майор — всего до Бреста,

Толкуем мы с майором, и каждый — о своем.

Я ему про свои неполадки,

Но ему незнакома печаль:

Материально — он в полном порядке,

А морально… Плевать на мораль!

Майор неразговорчив — кончал войну солдатом, —

Но я ему от сердца — и потеплел майор.

Но через час мы оба пошли ругаться матом,

И получился очень конкретный разговор.

Майор чуть-чуть не плакал, что снова уезжает,

Что снова под Берлином еще на целый год:

Ему без этих немцев своих забот хватает, —

Хотя бы воевали, а то — наоборот…

Майор сентиментален — не выдержали нервы:

Жена ведь провожала, — я с нею говорил.

Майор сказал мне после: «Сейчас не сорок первый,

А я — поверишь, парень! — как снова пережил».

1966

«Я — летчик, я — истребитель…»

Я — летчик, я — истребитель,

Вылетов шесть на дню.

Хотите, о «мессершмитте»,

О двух «фокке-вульфах» — хотите?..

Ладно, повременю.

Сейчас эскадрилья тяжелых — девятка

Уходит в ночной полет.

Ну а теперь я начну по порядку,

Зачем забегать вперед?

Я ложь отличаю от были —

Положено мне различать.

Мы Брест сегодня отбили.

Вчера же мы Брест бомбили,

А в Бресте — дом мой и мать.

Мы сопровождали тяжелых девятку —

Свои свой же город бомбят!

Но… видите, я не могу по порядку,

Опять забегаю назад.

Теряю я голову редко:

Я — ас, но внизу же Брест!

Один так и содит в отметку!..

Я чуть не нажал на гашетку,

Случайно поймав его в крест.

Но вот отбомбилась тяжелых девятка,

Внизу все, как надо, идет.

Все было, как надо, и скоро посадка,

А я забегаю вперед.

Я — летчик, я — истребитель,

Со мною случилась беда,

Я ночью летал в прикрытье,

Хотите, еще пошлите,

Но — чтобы не знать, куда.

<1967>