Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений в одном томе

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений в одном томе - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 130

130

Изменить размер шрифта:

ПЕСНИ ДЛЯ ТЕАТРА И КИНО

«ДЕСЯТЬ ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МИР»

«В куски разлетелася корона…»

В куски

Разлетелася корона,

Нет державы, нету трона, —

Жизнь, Россия и законы —

Всё к чертям!

И мы —

Словно загнанные в норы,

Словно пойманные воры, —

Только — кровь одна с позором

Пополам.

И нам

Ни черта не разобраться,

С кем порвать и с кем остаться,

Кто за нас, кого бояться.

Где пути, куда податься —

Не понять!

Где дух? Где честь? Где стыд?!

Где свои, а где чужие,

Как до этого дожили,

Неужели на Россию

Нам плевать?!

Позор

Всем, кому покой дороже,

Всем, кого сомненье гложет —

Может он или не может

Убивать!

Сигнал! —

И по-волчьи, и по-бычьи,

И — как коршун на добычу, —

Только воронов покличем

Пировать.

Эй, вы!

Где былая ваша твердость?

Где былая наша гордость?

Отдыхать сегодня — подлость!

Пистолет сжимает твердая рука.

Конец! Всему конец!

Все разбилось, поломалось, —

Нам осталась только малость —

Только выстрелить в висок иль во врага.

1965

«Войны и голодухи натерпелися мы всласть…»

Войны и голодухи натерпелися мы всласть,

Наслушались, наелись уверений, —

И шлепнули царя, а после — временную власть, —

Потому что кончилось их время.

А если кто-то где-нибудь надеется на что,

Так мы тому заметим между прочим:

Обратно ваше время не вернется ни за что —

Мы как-нибудь об этом похлопочем.

Навовсе не ко времени вся временная власть —

Отныне власть советская над всеми.

Которые тут временные — слазь!

А ну-ка слазь! Кончилось ваше время!

1965

«Всю Россию до границы…»

Всю Россию до границы

Царь наш кровью затопил,

А жену свою — царицу

Колька Гришке уступил.

За нескладуху-неладуху —

Сочинителю по уху!

Сочинитель — это я,

А часового бить нельзя!

1965

«ПОСЛЕДНИЙ ЖУЛИК»

«Здравствуйте, наши добрые зрители…»

Здравствуйте,

Наши добрые зрители,

Наши строгие критики!

Вы увидите фильм

Про последнего самого жулика.

Жулики —

Это люди нечестные, —

Они делают пакости,

И за это их держат в домах,

Называемых тюрьмами.

Тюрьмы —

Это крепкие здания,

Окна, двери — с решетками, —

На них лучше смотреть,

Лучше только смотреть на них.

Этот фильм —

Не напутствие юношам,

А тем более девушкам, —

Это,

Это просто игра,

Вот такая игра.

Жулики

Иногда нам встречаются, —

Правда, реже значительно,

Реже, чем при царе

Или, скажем, в Америке.

Этот фильм

Не считайте решением:

Все в нем — шутка и вымысел, —

Это,

Это просто игра,

Вот такая игра.

1966

«Здесь сидел ты, Валет…»

Здесь сидел ты, Валет,

Тебе счастия нет,

Тебе карта всегда не в цвет.

Наши общие дни

Ты в душе сохрани

И за карты меня извини!

На воле теперь вы меня забываете,

Вы порасползлись все по семьям в дома,

Мои товарищи, по старой памяти

Я с вами веду разговор по душам.

1966

О ВКУСАХ НЕ СПОРЯТ

О вкусах не спорят: есть тысяча мнений —

Я этот закон на себе испытал, —

Ведь даже Эйнштейн, физический гений,

Весьма относительно все понимал.

Оделся по моде, как требует век, —

Вы скажете сами:

«Да это же просто другой человек!»

А я — тот же самый.

Вот уж действительно

Все относительно, —

Все-все, все.

Набедренный пояс из шкуры пантеры, —

О да, неприлично, согласен, ей-ей,

Но так одевались все до нашей эры,

А до нашей эры — им было видней.

Оделся по моде как в каменный век —

Вы скажете сами:

«Да это же просто другой человек!»

А я — тот же самый.

Вот уж действительно

Все относительно, —

Все-все, все.

Оденусь как рыцарь я после турнира —

Знакомые вряд ли узнают меня, —

И крикну, как Ричард я в драме Шекспира:

«Коня мне! Полцарства даю за коня!»

Но вот усмехнется и скажет сквозь смех

Ценитель упрямый:

«Да это же просто другой человек!»

А я — тот же самый.

Вот уж действительно

Все относительно, —

Все-все, все.

Вот трость, канотье — я из нэпа, — похоже?

Не надо оваций — к чему лишний шум?

Ах, в этом костюме узнали, — ну что же,

Тогда я одену последний костюм.

Долой канотье, вместо тросточки — стек, —

И шепчутся дамы:

«Да это же просто другой человек!»

А я — тот же самый.

Будьте же бдительны:

Все относительно —

Все-все, все!

1966