Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений в одном томе

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений в одном томе - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 119

119

Изменить размер шрифта:

«Я дышал синевой…»

Я дышал синевой,

Белый пар выдыхал, —

Он летел, становясь облаками.

Снег скрипел подо мной

Поскрипев, затихал, —

А сугробы прилечь завлекали.

И звенела тоска, что в безрадостной песне поется:

Как ямщик замерзал в той глухой незнакомой степи, —

Усыпив, ямщика заморозило желтое солнце,

И никто не сказал: шевелись, подымайся, не спи!

Все стоит на Руси,

До макушек в снегу.

Полз, катился, чтоб не провалиться, —

Сохрани и спаси,

Дай веселья в пургу,

Дай не лечь, не уснуть, не забыться!

Тот ямщик-чудодей бросил кнут, и — куда ему деться! —

Помянул он Христа, ошалев от заснеженных верст…

Он, хлеща лошадей, мог бы этим немного согреться, —

Ну а он в доброте их жалел и не бил — и замерз.

Отраженье свое

Увидал в полынье —

И взяла меня оторопь: в пору б

Оборвать житие —

Я по грудь во вранье,

Да и сам-то я кто, — надо в прорубь!

Вьюги стонут, поют, — кто же выстоит, выдержит стужу!

В прорубь надо да в омут, — но сам, а не руки сложа.

Пар валит изо рта — эк душа моя рвется наружу, —

Выйдет вся — схороните, зарежусь — снимите с ножа!

Снег кружит над землей,

Над страною моей,

Мягко стелет, в запой зазывает.

Ах, ямщик удалой —

Пьет и хлещет коней!

А непьяный ямщик — замерзает.

<Между 1970 и 1977>

«Вот она, вот она…»

Вот она, вот она —

Наших душ глубина,

В ней два сердца плывут как одно, —

Пора занавесить окно.

Пусть в нашем прошлом будут рыться после люди

странные,

И пусть сочтут они, что стоит все его приданое, —

Давно назначена цена

И за обоих внесена —

Одна любовь, любовь одна.

Холодна, холодна

Голых стен белизна, —

Но два сердца стучат как одно,

И греют, и — настежь окно.

Но перестал дарить цветы он просто так, не к случаю.

Любую женщину в кафе теперь считает лучшею.

И улыбается она

Случайным людям у окна,

И привыкает засыпать одна.

<Между 1970 и 1978>

«Давно, в эпоху мрачного язычества…»

Давно, в эпоху мрачного язычества,

Огонь горел исправно, без помех, —

А нынче, в век сплошного электричества,

Шабашник — самый главный человек.

Нам внушают про проводку,

А нам слышится — про водку;

Нам толкуют про тройник,

А мы слышим: «на троих».

Клиент, тряхни своим загашником

И что нас трое — не забудь, —

Даешь отъявленным шабашникам

Чинить электро-что-нибудь!

У нас теперь и опыт есть, и знание,

За нами невозможно усмотреть, —

Нарочно можем сделать замыкание,

Чтоб без работы долго не сидеть.

И мы — необходимая инстанция,

Нужны как выключателя щелчок, —

Вам кажется: шалит электростанция —

А это мы поставили жучок!

«Шабашэлектро» наш нарубит дров еще,

С ним вместе —

дружный смежный «Шабашгаз»,

Шабашник — унизительное прозвище,

Но — что-то не обходится без нас!

<Между 1970 и 1978>

«Мы воспитаны в презренье к воровству…»

Мы воспитаны в презренье к воровству

И еще к употребленью алкоголя,

В безразличье к иностранному родству,

В поклоненье ко всесилию контроля.

Вот география,

А вот органика:

У них там — мафия,

У нас — пока никак.

У нас — балет, у нас — заводы и икра,

У нас — прелестные курорты и надои,

«Аэрофлот», Толстой, арбузы, танкера

И в бронзе отлитые разные герои.

Потом, позвольте-ка,

Ведь там — побоище!

У них — эротика,

У нас — не то еще.

На миллионы, миллиарды киловатт

В душе людей поднялись наши настроенья, —

И каждый, скажем, китобой или домкрат

Дает нам прибыль всесоюзного значенья.

Вот цифры выпивших,

Больная психика…

У них же — хиппи же,

У нас — мерси пока.

Да что, товарищи, молчать про капитал,

Который Маркс еще клеймил в известной книге!

У них — напалм, а тут — банкет, а тут — накал

И незначительные личные интриги.

Там — Джонни с Джимами

Всенаплевающе

Дымят машинами,

Тут — нет пока еще.

Куда идем, чему завидуем подчас!

Свобода слова вся пропахла нафталином!

Я кончил, все. Когда я говорил «у нас» —

Имел себя в виду, а я — завмагазином.

Не надо нам уже

Всех тех, кто хаяли, —

Я еду к бабушке —

Она в Израиле.

<Между 1970 и 1978>