Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений в одном томе

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений в одном томе - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 118

118

Изменить размер шрифта:

«Упрямо я стремлюсь ко дну…»

Упрямо я стремлюсь ко дну —

Дыханье рвется, давит уши…

Зачем иду на глубину —

Чем плохо было мне на суше?

Там, на земле, — и стол, и дом,

Там — я и пел, и надрывался;

Я плавал все же — хоть с трудом,

Но на поверхности держался.

Линяют страсти под луной

В обыденной воздушной жиже, —

А я вплываю в мир иной:

Тем невозвратнее — чем ниже.

Дышу я непривычно — ртом.

Среда бурлит — плевать на среду!

Я погружаюсь, и притом —

Быстрее, в пику Архимеду.

Я потерял ориентир, —

Но вспомнил сказки, сны и мифы:

Я открываю новый мир,

Пройдя коралловые рифы.

Коралловые города…

В них многорыбно, но — не шумно:

Нема подводная среда,

И многоцветна, и разумна.

Где ты, чудовищная мгла,

Которой матери стращают?

Светло — хотя ни факелá,

Ни солнца

мглу не освещают!

Все гениальное и не —

Допонятое — всплеск и шалость —

Спаслось и скрылось в глубине, —

Все, что гналось и запрещалось.

Дай бог, я все же дотону —

Не дам им долго залежаться! —

И я вгребаюсь в глубину,

И — все труднее погружаться.

Под черепом — могильный звон,

Давленье мне хребет ломает,

Вода выталкивает вон,

И глубина не принимает.

Я снял с острогой карабин,

Но камень взял — не обессудьте, —

Чтобы добраться до глубин,

До тех пластов, до самой сути.

Я бросил нож — не нужен он:

Там нет врагов, там все мы — люди,

Там каждый, кто вооружен, —

Нелеп и глуп, как вошь на блюде.

Сравнюсь с тобой, подводный гриб,

Забудем и чины, и ранги, —

Мы снова превратились в рыб,

И наши жабры — акваланги.

Нептун — ныряльщик с бородой,

Ответь и облегчи мне душу:

Зачем простились мы с водой,

Предпочитая влаге — сушу?

Меня сомненья, черт возьми,

Давно буравами сверлили:

Зачем мы сделались людьми?

Зачем потом заговорили?

Зачем, живя на четырех,

Мы встали, распрямивши спины?

Затем — и это видит Бог, —

Чтоб взять каменья и дубины!

Мы умудрились много знать,

Повсюду мест наделать лобных.

И предавать, и распинать,

И брать на крюк себе подобных!

И я намеренно тону,

Зову: «Спасите наши души!»

И если я не дотяну —

Друзья мои, бегите с суши!

Назад — не к горю и беде,

Назад и вглубь — но не ко гробу,

Назад — к прибежищу, к воде,

Назад — в извечную утробу!

Похлопал по плечу трепанг,

Признав во мне свою породу, —

И я — выплевываю шланг

И в легкие пускаю воду!..

Сомкните стройные ряды.

Покрепче закупорьте уши:

Ушел один — в том нет беды, —

Но я приду по ваши души!

1977

«Здравствуй, „Юность“, это я…»

Здравствуй, «Юность», это я,

Аня Чепурная, —

Я ровесница твоя,

То есть молодая.

То есть мама говорит,

Внука не желая:

Рано больно, дескать, стыд,

Будто не жила я.

Моя мама — инвалид:

Получила травму, —

Потому благоволит

Больше к божью храму.

Любит лазать по хорам,

Лаять тоже стала, —

Но она в науки храм

Тоже забегала.

Не бросай читать письмо,

«Юность» дорогая!

Врач мамашу, если б смог,

Излечил от лая.

Ты подумала, де, вот

Встанет спозаранка

И строчит, и шлет, и шлет

Письма, — хулиганка.

Нет, я правда в первый раз —

О себе и Мите.

Слезы капают из глаз, —

Извините — будет грязь —

И письмо дочтите!

Я ж живая — вот реву, —

Вам-то все — повтор, но

Я же грежу наяву:

Как дойдет письмо в Москву —

Станет мне просторно.

А отца радикулит

Гнет горизонтально,

Он — военный инвалид.

Так что все нормально.

Есть дедуля-ветошь Тит —

Говорит пространно,

Вас дедуня свято чтит;

Всё от бога, говорит,

Или от экрана.

Не бросай меня одну

И откликнись, «Юность»!

Мне — хоть щас на глубину!

Ну куда я ткнусь! Да ну!

Ну куда я сунусь!

Нет, я лучше — от и до,

Что и как случилось:

Здесь гадючее гнездо,

«Юность», получилось.

Защити (тогда мы их!

Живо шею свертим)

Нас — двоих друзей твоих, —

А не то тут смерть им.

Митя — это… как сказать?..

Это — я с которым!

В общем, стала я гулять

С Митей-комбайнером.

Жар валил от наших тел

(Образно, конечно), —

Он по-честному хотел —

Это я, — он аж вспотел,

Я была беспечна.

Это было жарким днем,

Посреди ухаба…

«Юность», мы с тобой поймем —

Ты же тоже баба!

Да и хоть бы между льдин —

Все равно б случилось:

Я — шатенка, он — блондин,

Я одна — и он один, —

Я же с ним училась!

Зря мы это, Митя, зря, —

Но ведь кровь-то бродит…

Как — не помню: три хмыря,

Словно три богатыря, —

Колька верховодит.

Защитили наготу

И прикрылись наспех, —

А уж те орут: «Ату!» —

Поднимают на смех.

Смех — забава для парней —

Страшное оружье, —

Ну а здесь еще страшней —

Если до замужья!

Наготу преодолев,

Срам прикрыв рукою,

Митя был как правда лев, —

Колька ржет, зовет за хлев

Словно с «б» со мною…

Дальше — больше: он закрыл

Митину одежду,

Двух дружков своих пустил…

И пришли сто сорок рыл

С деревень и между.

…Вот люблю ли я его?

Передай три слова

(И не бойся ничего:

Заживет — и снова…), —

Слова — надо же вот, а! —

Или знак хотя бы!..

В общем, ниже живота.

Догадайся, живо! Так

Мы же обе — бабы.

Нет, боюсь, что не поймешь!

Но я — истый друг вам.

Ты конвертик надорвешь,

Левый угол отогнешь —

Будет там по буквам!

<До 1977>