О великих переворотах в науке - Кедров Бонифатий Михайлович - Страница 14

Такие люди выдвигаются в периоды величайших революционных потрясений всего человеческого общества, т. е. в эпохи социальных революций. В такие эпохи, когда действуют "локомотивы истории", чрезвычайно убыстряется весь процесс поступательного общественно-исторического движения, охватывающий все сферы человеческой деятельности, в том числе и науку. Как бурный поток, он захватывает и устремляет вперед такие народные слои, которые оставались более или менее инертными в обычные, спокойно текущие времена.

Здесь уместно было бы привести пушкинские слова:

"Пока не требует поэта

К священной жертве Аполлон,

В заботы суетного света

Он малодушно погружен".

Эти слова можно отнести к ученому, от которого революция требует отдать свою жизнь во имя науки.

Вот почему можно сказать, что социальные революции пробуждают и поставляют научные кадры для осуществления научных революций. Сравнительно медленно и спокойно протекавший процесс научного развития в дореволюционную эпоху резко убыстряется в период революционного переворота и требует участия широких слоев передовых ученых.

Деятели научных революций различного типа. Начнем с научных революций I типа. По поводу ученых эпохи Возрождения Энгельс писал: "Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая... породила титанов по мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености. Люди, основавшие современное господство буржуазии, были всем чем угодно, но только не людьми буржуазно-ограниченными. Наоборот, они были более или менее овеяны характерным для того времени духом смелых искателей приключений. Тогда не было почти ни одного крупного человека, который не совершил бы далеких путешествий, не говорил бы на четырех или пяти языках, не блистал бы в нескольких областях творчества. Леонардо да Винчи был не только великим живописцем, но и великим математиком, механиком и инженером, которому обязаны важными открытиями самые разнообразные отрасли физики".

И далее: "Герои того времени не стали еще рабами разделения труда, ограничивающее, создающее однобокость, влияние которого мы так часто наблюдаем у их преемников. Но что особенно характерно для них, так это то, что они почти все живут в самой гуще интересов своего времени, принимают живое участие в практической борьбе, становятся на сторону той или иной партии и борются кто словом и пером, кто мечом, а кто и тем и другим вместе. Отсюда та полнота и сила характера, которые делают их цельными людьми. Кабинетные ученые являлись тогда исключением; это или люди второго и третьего ранга, или благоразумные филистеры, не желающие обжечь себе пальцы.

И исследование природы совершалось тогда в обстановке всеобщей революции, будучи само насквозь революционно: ведь оно должно было еще завоевать себе право на существование. Вместе с великими итальянцами, от которых ведет свое летоисчисление новая философия, оно дало своих мучеников для костров и темниц инквизиции".

В эпоху английской буржуазной революции середины XVII в. тип ученого, совершающего научную революцию, изменяется по сравнению с эпохой Возрождения. Но основные черты и общий духовный облик сохраняются, хотя и в несколько смягченном виде.

Со всей силой революционный дух французских ученых конца XVIII в., в том числе, конечно, и химиков, проявился в эпоху Великой французской буржуазной революции. Защищаясь от внешних и внутренних врагов, эта революция нуждалась в массовом производстве ряда химических веществ, и химики - последователи кислородной теории - горячо брались за решение соответствующих практических задач. Сам Лавуазье являл собой подлинного революционера в науке, который принципиально, решительно и до конца вел бескомпромиссную борьбу против теории флогистона. Однако в политике Лавуазье, как бывший генеральный откупщик, всеми нитями связанный со старым абсолютизмом, который свергла буржуазная революция, оказался на стороне ее лютых врагов-роялистов и погиб на гильотине в 1794 г. "Республика не нуждается в ученых" - эти слова жирондиста Каффиналя выражали отношение Французской революции к науке в этот период, позднее ученые были привлечены к развитию военного производства, и отношение к науке, особенно прикладной, изменилось. На месте упраздненной академии был создан Французский Институт.

Это наглядный пример того, как в условиях антагонистического общества в одном лице может противоречиво уживаться революционер в науке и контрреволюционер в политике.

Интересно отметить, что один из вождей Французской буржуазной революции Жан Поль Марат был прогрессивным политиком и вместе с тем защитником того самого флогистона, который отвергался первой научной революцией в химии.

Таким образом, мы видим, как в условиях первых буржуазных революций и на их фоне, под их прямым воздействием развертывались научные революции I типа.

Революции II типа совершались в условиях бурного развития крупной капиталистической промышленности, под влиянием которой в научный и технический прогресс непрерывно втягивались широкие массы ученых и изобретателей. Этому способствовали революции 1848 г., которые совершились в ряде западноевропейских стран. Энгельс отмечал, что "1848 г. для Германии характеризуется тем, что нация этой страны устремилась в область практики и положила начало, с одной стороны, крупной промышленности и спекуляции, а с другой стороны, тому мощному подъему, который с тех пор переживает естествознание в Германии".

На таком фоне и в других западноевропейских странах в XIX в. развернулись научные революции II типа. Русский химик XIX в. Ф. Савченков в своей "Истории химии" (1870 г.) отмечал, что великие перевороты в науке (химии) совпадали по времени с великими социальными переворотами: "Весьма замечательно, что резкие реформы в химии совпадают с большими социальными переворотами... сожигание сочинений древних медиков Парацельсом почти совпадает с сожиганием папской буллы Мартином Лютером (в 1529 г.). Падение флогистической теории совпадает с первой французской революцией 1789 г. Наконец, падение школы Берцелиуса почти одновременно с революцией 1848 г.".

Перенесемся в отсталую тогда в культурном, научном и технико-экономическом отношении Россию. В 60-х гг. XIX в. после освобождения крестьян начался бурный подъем во всех отраслях. Он проявлялся и в нарастании освободительного движения, и в развитии экономики страны, словом, в тех самых коренных сдвигах, при которых эпоха нуждается в титанах и порождает титанов (в том числе и в области науки). Сошлемся на мнение К. А. Тимирязева, который на примере химии рассказал о развитии естествознания в России в эпоху 60-х гг.: "За какие-нибудь 10-15 лет русские химики не только догнали своих старших европейских собратий, но порою даже выступали во главе движения, так что в конце рассматриваемого периода английский химик Франкланд мог с полным убеждением сказать, что химия представлена в России лучше, чем в Англии - отечестве Гумфри Дэви, Дальтона и Фарадея. Успехи химии были несомненно самым выдающимся явлением на фоне общего возрождения наук в ту знаменательную эпоху".

Напомним, что именно на 60-е гг. падают такие великие открытия в химии, сделанные русскими учеными, как создание теории строения органических соединений А. М. Бутлеровым и открытие периодического закона Д. И. Менделеевым. В обоих случаях мы имеем дело с научной революцией II типа.

Причину этого интересного явления К. А. Тимирязев правильно видел в особенностях общественного развития России того времени. Он объяснял его материалистически, а не с точки зрения только духовной его стороны. Он писал: "...не проявись наше общество вообще к новой кипучей деятельности, может быть, Менделеев и Ценковский скоротали свой век учителями в Симферополе и Ярославле... а сапер Сеченов рыл бы траншеи по всем правилам своего искусства".