Приди, полюби незнакомца (Где ты, мой незнакомец?) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 88

Ленора содрогнулась. Она никогда прежде не встречалась с такой злобной и испорченной натурой. Если кто и заслуживал палаты в сумасшедшем доме, так это он; а впрочем, нет: те несчастные больны, этот преступен.

Малкольм открыл дверь и вошел в холл, волоча за собой свою жертву, как тряпичную куклу. В коридоре послышались торопливые шаги. Это была Мейган. Она что-то напевала себе под нос. Малкольм предупреждающе проворчал что-то и еще крепче обхватил Ленору за талию, заставив ее поморщиться от боли. Она впилась ему в локоть, пытаясь ослабить хватку, иначе, казалось, все кости треснут.

— Все равно я узнаю, где он, — тихо проговорил Малкольм. — Так что уж лучше скажи сразу.

— У меня в спальне, — выдохнула Ленора.

— Как это удобно: любовник в кровати, а ты готовишься к встрече с ним.

Это замечание она оставила без внимания. Малкольм немного ослабил хватку, чтобы ей было чем дышать, но пистолет по-прежнему упирался в горло. Малкольм осторожно крался по холлу в сторону спальни. Дверь была закрыта. Малкольм опустил Ленору на пол и прижал ее к стене.

— Я войду сразу за тобой, — проговорил он ей прямо в ухо. — Попробуй только отступить в сторону или что-нибудь в этом роде — и я стреляю. Ясно? — Малкольм дождался ответного кивка. — Ну а теперь открывай дверь… только осторожно.

Рука ее, ложась на ручку двери, дрожала, но под угрожающим взглядом мучителя Ленора делала все, что ей велели. Наконец послышался щелчок. С колотящимся сердцем Ленора толкнула дверь и переступила порог. Эштон спал, но, как только Ленора вошла, медленно приоткрыл глаза. Увидев ее, он сонно улыбнулся, однако тут же заметил прямо над ее плечом «дерринджер», а сзади — мощную мужскую фигуру. Не говоря ни слова, Эштон рванулся к изножью кровати, где на стуле лежал его собственный «дерринджер». При этом он даже не заметил, что простыня, прикрывавшая его наготу, соскользнула.

— Я убью ее! — взвизгнул Малкольм и приставил пистолет к горлу Леноры. — Видит Бог, убью! — Он дал Эштону время переварить угрозу, а затем скомандовал: — А теперь так… возьми то, что ты ищешь, в руки… положи на пол около кровати и медленно пододвинь ко мне. Одно резкое движение — и платить придется ей. Если ты думаешь, что у меня не хватит духу выстрелить, спроси ее, сколько я уже таким образом отправил на тот свет.

Эштон встретился взглядом с Ленорой и, прочитав в зеленой глубине ее глаз страх, понял, что они имеют дело с маньяком. Как было велено, он вытащил пистолет из-под кучи одежды, встав на ноги, положил его на ковер и подтолкнул к Малкольму.

Малкольм крепко сжал запястье Леноры и снова сунул ей под подбородок дуло пистолета.

— А ну, берись за дуло и подай мне его. Рукояткой вперед. — Он явно наслаждался своей властью над этими двумя. Сунув лишний «дерринджер» в карман, он усмехнулся.

— Удивительно, как это вы вдруг меня зауважали? Может, наконец, дошло?

Положив Леноре руку на плечо, он направил пистолет на Эштона.

— Теперь я позволю тебе натянуть брюки. Жена-то моя, наверное, предпочитает тебя в таком виде, но Мейган наверняка будет шокирована, увидев тебя в чем мать родила. Мои люди избавили бы меня от многих забот, если бы расправились с тобой раньше, как им было велено… с самого начала.

— Ну и что ты собираешься делать? — резко спросил Эштон, натягивая брюки.

— К твоему сведению, Уингейт, я собираюсь отвести тебя вниз и дождаться там моих людей. Я велел, чтобы они подобрались к дому незаметно. Зачем возбуждать подозрения у твоей команды на корабле ненужным шумом?

— Ну а потом, когда они придут? — резко спросил Эштон, уже застегивая брюки.

— Ну а потом, когда нас здесь будет достаточно, я займусь тем, чем давно уже собирался заняться. Я ведь говорил Леноре, что, если застану вас когда-нибудь в постели, то кастрирую тебя…

— Не-е-ет! — Это был даже не крик, это был жуткий вой, и бедная женщина вновь попыталась освободиться из железных объятий.

— Я понимаю, милая, что эта часть его тела дорога тебе, но не надо было изменять мне с ним.

— Изменять тебе? — Ленора передернулась и, хоть он сжал ее еще сильнее, так что все кости затрещали, продолжала сопротивляться.

Эштон с глухим рычанием рванулся было вперед, но, увидев блеск металла, вынужден был резко остановиться. У Леноры вырвался испуганный крик, и она прекратила сопротивление, сдаваясь на милость победителя.

— Не надо! Не трогай его! Я сделаю все, как ты скажешь! Только не трогай его… Пожалуйста…

— Твоя забота о нем просто трогательна, дорогая, — презрительно усмехнулся Малкольм. — Отчего бы не уделить в свое время немного этого участия мне? Тогда бы ты избавилась от многих неприятностей.

— А ты, когда лгал, обманывая меня, много думал обо мне?

— Ну, это был всего лишь незначительный эпизод, подумаешь — двоеженство, — небрежно обронил Малкольм. — Теперь Сара мертва, и мы займемся другими проблемами.

Уловив удивленный взгляд Эштона, она посмотрела на него заплаканными глазами.

— Оказывается, давая мне клятву верности, Малкольм был уже женат. Он засадил свою жену в сумасшедший дом, а потом, чтобы избавиться от нее, поджег лечебницу.

Эштон удивленно поднял брови.

— Так, выходит, ты муж Сары, — задумчиво сказал он. — Стало быть, это была не просто игра ее воображения.

Пристально взглянув на Эштона, Малкольм нахмурился.

— А ты-то откуда знаешь Сару?

Эштон равнодушно пожал плечами.

— Тебе не удалось убить ее. Сара сейчас работает у меня.

— Мерзкая сучка! — Малкольм оскалился. — Вечно с ней одни неприятности.

— Если ей когда-нибудь удастся до тебя добраться, Малкольм, — спокойно заметил Эштон, — все эти неприятности покажутся тебе сущей ерундой. Ей как-то не очень понравилось в сумасшедшем доме.

— Этой тоже не очень понравится! — Малкольм скривил свои полные губы.

Эштон повернулся к любимой. Он видел, что она вся дрожит от страха, но сейчас он ничем не мог ей ни помочь, ни даже утешить.

— Когда пойдем вниз, Уингейт, ты будешь идти впереди, — распорядился Малкольм. — Сам понимаешь, что будет с твоей любовницей, если ты вдруг сделаешь слишком резкое движение или исчезнешь куда-нибудь.

— Не можешь же ты держать нас заложниками на глазах у ее отца и слуг?

— Эштон, этот человек не мой отец. — Ленора залилась слезами. — Это отец Малкольма.

— Вот именно, — осклабился Малкольм. — И сейчас он, должно быть, уже позаботился, чтобы слуги были надежно изолированы.

Двинувшись с места со своей ношей, Малкольм жестом указал Эштону на дверь.

— Ну а теперь пошли. И никаких шуток, если тебе дорога жизнь этой рыжей.

Эштон медленно двинулся вперед, то и дело оглядываясь, чтобы посмотреть, что с Ленорой. Как и прежде, Малкольм тащил ее, держа пистолет наготове. Когда Малкольм с Ленорой на руках входил в холл, Эштон был уже у кушетки. По команде Малкольма он остановился и повернулся к двери.

В холл торопливо вошел Эдвард Гейтлинг. В руках у него была длинная веревка.

— Живо! — бросил Малкольм. — Свяжи Уингейта, да не копайся. И чтобы все на сей раз было в порядке.

Эштон в упор посмотрел в покрасневшие глаза актера, но тот поспешно отвел взгляд и, зайдя со спины, завел Эштону руки за спину и крепко-накрепко связал их.

— Теперь ноги, — скомандовал Малкольм. — Я не хочу, чтобы этот подлец вдруг ударил меня.

Эдвард толкнул Эштона на кушетку и проговорил:

— Вы понимаете, конечно, что сопротивление бесполезно.

Попытки отца апеллировать к здравому смыслу немало позабавили Малкольма.

— Уингейт знает, что стоит ему пошевельнуться, как Ленора умрет. Так что действуй, да поживее.

У черного входа послышались тяжелые шаги, и все замерли. Малкольм подобрался. В гостиную ввалились два здоровенных детины, и при виде их он с облегчением вздохнул. У одного, человека с ярко-рыжими волосами, за пояс были заткнуты два пистолета. У другого в руках было длинноствольное охотничье ружье, а в ножнах на поясе болтался кинжал. Он так давно не стригся, что волосы покрывали плечи.