Приди, полюби незнакомца (Где ты, мой незнакомец?) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 87

— По правде говоря, Малкольм, я не могу понять всех твоих мерзких замыслов, — сказала Ленора. — Но неужели ты думаешь, что тебе удастся и впредь творить зло?

— Мне многого хочется, моя дорогая… и я достаточно умен, чтобы осуществить свои планы.

— Если ты так уж умен, то почему же, скажи на милость, ты набил сундук камнями и оставил его здесь, чтобы кто-нибудь непременно на него наткнулся? Почему ты просто не выбросил его в реку?

— К сожалению, не было возможности. По крайней мере, до тех пор, пока нанятый мной кучер был поблизости. Он помог мне вынести сундук из гостиницы и все время настаивал, что сам справится, даже когда мы добрались до дома. Мне не хотелось, чтобы слуги открывали его, так что с помощью кучера я внес его сюда. Мне казалось, что здесь, за запертой дверью, он спрятан достаточно надежно.

— Но тело… от него ты как избавился?

— В первую же ночь, как мы остановились на дороге… Мне пришлось незаметно выскользнуть из гостиницы и пойти в лес… а потом я набил сундук камнями, чтобы кучер ничего не заподозрил. Ты даже представить себе не можешь, как я жалел, что ты отправилась без нашего возницы.

— Твоего возницы, — презрительно бросила Ленора. — Даже если бы он согласился отвезти нас, все равно по следам на дороге ты бы непременно нас выследил.

Малкольм утробно засмеялся.

— Да, мне повезло. Люди, с которыми я работаю, мне преданы.

— Убийцы! Воры! Насильники!

Ее ярость только позабавила Малкольма.

— Ну надо же им иногда поразвлечься.

— Тогда почему же ты не позволил им поразвлечься со мной? Зачем играл роль спасителя?

— Ах, дорогая, — вздохнул Малкольм. — Есть удовольствия, которые оставляешь для себя.

— В таком случае ты мог бы взять меня силой. Зачем же вся эта игра с ухаживаниями и предложением руки и сердца?

— Я хотел не просто заполучить лакомый кусок. Мне нужно было все. Увидев тебя впервые, я был поражен твоей красотой. Я навел справки, и ты стала для меня еще желаннее. Я уж думал, что потерял тебя, но тут, к счастью, выяснилось, что моим людям удалось тебя настичь. Они хотели было потребовать за тебя выкуп, но для начала решили сами попользоваться тобой…

— Тут-то ты и появился.

— Видишь ли, мне хотелось, чтобы все выглядело пристойно. Когда я доставил тебя целой и невредимой к твоему отцу… меня сочли героем. — Тут Малкольм замолчал на секунду и злобно оскалился. — Но даже и тогда ты меня отвергла… и я решил, что проиграл. Однако же, когда ты переехала в Билокси, у меня снова появилась надежда. — Малкольм сильно сжал ее руку и, увидев, что она поморщилась от боли, улыбнулся. — Правда, все равно мне трудно было с тобой. Ты слишком долго носила траур по своему мужу.

— Эх, надо было мне стоять до конца. Тогда бы я многих бед избежала. — Почувствовав его пальцы у себя на горле, Ленора не на шутку испугалась. Может, он и впрямь собирается ее задушить? — Если ты собираешься убить меня, Малкольм, не надо медлить, — сквозь зубы сказала Ленора. — Теперь уж тебя ничто не должно останавливать.

— Да нет, ошибаешься, дорогая, — Малкольм усмехнулся. — Поэтому-то я на тебе и женился. Я имею в виду твои несметные богатства. У меня есть все бумаги, подтверждающие, что мы муж и жена. По ним я имею право на все, чем ты владеешь. Есть даже завещание.

— Я ничего не подпишу.

— А зачем, моя дорогая? Сэмюэл Эванс хорошо знает свое дело. Он составил все документы и, поверь мне, выглядят они, как надо. С таким же успехом он поставит под ними твое имя. Заметь себе, никто не заподозрил, что он немного подделал наше брачное свидетельство. Мне вовсе не нужно, чтобы этот дьявол Уингейт знал, когда мы поженились в действительности.

— Что бы ты там ни напридумывал, Малкольм, все это не имеет смысла. Когда я умру, все, что у меня есть… за вычетом этого дома, вернется к моему отцу. Это его состояние, и оно таковым и останется.

Малкольм тяжело посмотрел на нее и самодовольно улыбнулся.

— Об этом я уже позаботился. Я послал своего человека в Англию и дал ему задание, с которым, я уверен, он уже справился. Вскоре будет объявлено о смерти твоего отца.

— Не-е-ет! — простонала она, обмякнув.

— Ну, ну, успокойся, моя дорогая. Зачем рыдать? Отец в Англии, ты здесь, так что можешь считать, что он как бы жив. Я только жду подтверждения, что он умер, и тогда уж начну собирать урожай, поскольку по закону я наследую все, что он тебе оставит. А если у тебя достанет воображения, можешь считать, что он жив и здоров.

Ленора устало опустила голову на грудь.

— А что ты со мной собираешься делать?

— О, немного мы побудем вместе, чтобы удостовериться, что с завещанием твоего отца нет никаких неожиданностей. Мне не хочется, чтобы Уингейт вмешивался в это дело. Я знаю небольшую лечебницу на берегу реки… там ты будешь в надежных руках. Пока в тебе не исчезнет необходимость.

— А потом? Опять устроишь пожар? — Ленора и не думала скрывать сарказма.

— Почему бы нет? Это упрощает дело.

— И тебе все равно, что, избавляясь от меня, ты лишишь жизни многих людей?

— Это только избавит этих несчастных от страданий.

— У многих на этот счет иная точка зрения, — бросила Ленора.

— Я знаю. Санитар, присматривавший за Сарой, обнаружил меня и хотел остановить. Я убил его в кухне и оттащил тело в дом, где оно должно было сгореть. Конечно, мне, так или иначе, пришлось бы его убить. Вряд ли это такая уж потеря.

— Ты — воплощение зла, Малкольм, — сказала Ленора. — Ты и есть само зло. Отродье дьявола.

Малкольму наскучила эта дискуссия, он повернулся и потащил Ленору за собой.

— Ладно, пошли. Мне надо найти твоего любовника.

— Любовника? — Ленора снова вскинулась.

— Ладно, теперь это уже не имеет никакого значения. Мне просто хочется посмотреть в лицо Уингейту, когда я скажу ему, что готов свернуть тебе шею…

Она сделала отчаянную попытку вырваться из его рук, не обращая внимания на боль, но с «дерринджером», который он сунул ей под подбородок, не считаться было трудно.

— Если ты думаешь, что я не пущу эту штуку в ход, то ошибаешься. Сэмюэл Эванс уже достаточно поработал на меня, так что теперь сделает все, что я попрошу… например, напишет записку, объясняющую, почему ты решила расстаться с жизнью.

Малкольм потащил ее к лестнице, обняв за узкую талию, затем поднял на руки и стал спускаться по ступенькам. Она не отваживалась сопротивляться, ибо Малкольм нес ее прямо над перилами и, казалось, получал удовольствие от того, что прямо под нею — пустота. Порой он нарочно спотыкался. У Леноры перехватывало дыхание, а Малкольм от души веселился.

Внизу Малкольм остановился снова и спросил:

— Так где же твой любовник?

Ленора слышала стук собственного сердца.

— Думаешь, я такая идиотка, чтобы сказать тебе это?

— Неважно, — Малкольм даже внимания не обратил на ее отказ. — Отец скажет.

— Отец? Твой отец? — Ленора безуспешно пыталась заглянуть ему в глаза. — Но кто это?

— Да этот пьянчужка, — ухмыльнулся Малкольм.

— Эдвард Гейтлинг — твой отец?.. — Ленора была совершенно сбита с толку.

— Да, гордиться тут нечем, но другого отца у меня нет.

— И он знает о твоих делах? — спросила Ленора.

— Отчасти. Не то чтобы они ему очень нравились, но за все приходится платить. Он оставил мать, когда я был еще почти ребенком, и только после ее смерти, когда я уже был взрослым человеком, пришел просить прощения. С тех пор старается замолить грехи.

— Совершая новые? — Ленора презрительно засмеялась. — Неудивительно, что он так много пьет. Надо же как-то облегчить муки совести.

— Да брось ты! Просто он чистоплюй. Он отворачивается в сторону, чтобы можно было самому сказать: ничего не видел, ничего не знаю. Изображает невинность. Например, спрашивает всех, кто это мог совершить такое с Мэри, а сам прекрасно знает, что она как-то подслушала наш с ним разговор. Ну мне и пришлось убрать ее, только я постарался, чтобы сначала она получила удовольствие.