Наследство Уэстмера - Николс Мэри - Страница 8

– Ну и ну! – воскликнула Элизабет. – Небось участвовал в уличной драке и осмеливается после этого появиться в столовой. Куда мир катится? Ни манер, ни уважения. Что ж удивляться, когда низшие слои восстают против хозяев: у них есть с кого брать пример.

– Я уверена, что Роберт не дрался, – сказала Белла. – Он, разумеется, расскажет, в чем дело, когда приведет себя в порядок.

– В таком случае мы с тобой удалимся в гостиную, – заявила графиня. – Мы поболтаем, а его светлость и Луи поговорят о деле. – Она крепко взяла Беллу за руку, сделала реверанс графу и чуть ли не силком втащила Беллу в гостиную. – Ну, – сказала она, когда они уселись и им принесли поднос с чаем, – что же побудило твоего деда устроить этот спектакль? Ты не заметила – он последнее время не вел себя странно? Может, он не в себе?

– Он совершенно нормально себя ведет. Вот только подагра… Он не желает следовать совету доктора и воздерживаться от спиртного. Говорит, что подагра не имеет отношения к кларету и бургундскому, а причина ее – в сырой погоде. Возможно, он прав. Такой дождливой весны давно не было. Многие поля не вспаханы. Фермеры, как и Джеймс, находятся в бедственном положении и не могут заплатить своим работникам, которые вынуждены обращаться к приходским властям…

– Зачем ты притворяешься глупой, Изабелла? Меня совершенно не интересуют фермеры. Главное – чтобы они вовремя платили ренту. Я говорю об этой безумной идее выдать тебя замуж за наследство. Уверена, что дядю к этому склоняет старина Хансон.

Мистер Джордж Хансон был поверенным графа.

– Зачем ему это делать?

– Чтобы лишить наследства Луи. Ему никогда не нравился мой сын. Он считает его французом и поэтому смотрит на него с подозрением. Как это несправедливо по отношению к моему бедному мальчику! Он ведь почти всю жизнь прожил в Англии и отказался от своих земель во Франции.

– Отказался? – удивилась Белла. – Я думала, они были отняты у него революционерами.

– Да, это так, но предпринимались шаги, чтобы вернуть их. Конечно, сейчас там все разрушено и они ничего не стоят. – Графиня вздрогнула. – А если мы не проявим осмотрительности, то эта зараза распространится и мы получим революцию у себя на пороге.

– Не может быть!

– По дороге сюда я видела сожженные скирды, снесенные амбары и на пустых лавках плакаты «Хлеб или кровь». Вот и во Франции так все начиналось. Нам, чтобы это предотвратить, нужны у власти твердые люди, такие как Луи. Вот почему так важно, чтобы его наследство не было выставлено на торги.

Белла не назвала бы Луи твердым, но промолчала, спрятав улыбку.

– Миледи, неужели вам так отвратительна мысль о браке вашего сына со мной?

– О, ты довольно-таки приятная девочка, но скажи на милость, разве ты можешь соответствовать такому светскому человеку, как Луи? Ты живешь безвыездно в деревне, в обществе старика, который давно забыл, что значит вращаться в свете. Откуда тебе знать, как себя вести? Луи нужна представительная светская дама, а не робкая мышка. При дворе полно красивых женщин, а Колетт пользуется благосклонным вниманием принца-регента, который даст нам совет.

Беллу посетила непочтительная мысль, что дочка Элизабет пользуется не только благосклонным вниманием Георга, но и… Луи же являет собой жалкое подобие мужчины, если позволяет матери и сестре выбирать ему невесту.

– Я и не помышляю о том, чтобы помешать придворной карьере Луи, – сказала она.

– Хорошо. Значит, мы договорились – ты отказываешься от этой причуды графа и никого из них не выбираешь в мужья. Я от имени Луи могу пообещать, что он не даст тебе умереть от голода.

Белла поняла, что должна поблагодарить за это, но, прежде чем она придумала подходящий ответ, в комнату вошли граф и Луи. Оба были крайне раздражены. У Луи горели уши, а граф весь побагровел. Белла испугалась, что его может хватить удар.

– Дедушка, вы переутомились, – сказала она. – Не прилечь ли вам?

– Когда будет нужно, я это сделаю. Где Эдуард и Роберт?

– Они еще не спустились. Граф яростно затряс колокольчиком и послал лакея за молодыми людьми. Когда они появились, Роберт был умыт и одет в зеленый сюртук и высокие сапоги, а также в чистую рубашку и новый галстук. Правда, синяк и рана по-прежнему красовались у него на лице.

– Ну, что скажешь? – спросил его светлость, когда молодой человек принес извинения.

– Я ехал сюда и натолкнулся на толпу, – сказал он, усаживаясь и взяв чашку чая из дрожащих рук Беллы. – У них был не менее кровожадный вид, чем у французских солдат на поле боя. Я без оружия, но и пистолет меня не спас бы – их было слишком много. Они стещили меня с лошади и потребовали денег.

– Где это произошло? – спросила Белла.

Он повернулся к ней и внимательно ее оглядел: обыденное серое платье и разрумянившееся лицо. Ее усилия казаться непривлекательной возымели обратный эффект – она была прехорошенькой.

– На перекрестке между Уэстмером и Истмером. Они шагали, заняв всю дорогу, так что я не мог их объехать.

– Выходит, ты им сдался? – уточнила Элизабет.

– Если бы я этого не сделал, то не сидел бы сейчас здесь, но я сопротивлялся. В результате один из них ударил меня дубинкой.

– Вот сброд! – возмутилась графиня. – Надо вызвать войска и повесить побольше мятежников, либо мы закончим так же, как во Франции.

– Нет, до этого дело не дойдет, – мягко сказал Роберт. – Это разные случаи. У нас простой люд доведен до крайности. Когда я выразил свое сочувствие, они взяли деньги, которые я им предложил, и дали мне возможность уехать. Они не забрали ни ценностей, ни багажа – иначе мне не во что было бы переодеться.

– Ты видел мистера Тренчарда? – спросила Белла.

– Нет.

– За ним послали из дома. Слуга сказал, что работники угрожают снести амбар и дом.

– Нет, я его не видел. Но он не единственный в таком положении – толпа, встреченная мною, неистовствовала уже долгое время, некоторые были пьяны. Вернуть их по домам можно только при помощи войск.

– О господи, надеюсь, обойдется без кровопролития, – сказала Белла. – Бедняки настрадались. Цена на муку и хлеб поднялась очень высоко, а заработная плата слишком мала.

– Твое сочувствие им, Белла, делает тебе честь, – заметил Эдуард. – Но это не дает им права выступать против закона и крушить собственность тех, от кого они зависят.

– Ты узнал их имена? – спросил граф у Роберта. – Я могу послать за констеблем, и их арестуют.

– Нет, я этого не сделал. Маловероятно, что они сообщили бы мне их. – Роберт поставил чашку и встал. – А теперь прошу меня извинить, так как я страшно голоден и, если Эдуард будет так добр, что пополнит содержимое моего кошелька, отправлюсь в местный трактир и закажу себе обед.

– Ой, какая же я беспечная, – воскликнула Белла. – Роберт, пожалуйста, сядь, а я попрошу повариху что-нибудь тебе сготовить.

– Не надо, моя дорогая. Я прекрасно поем в трактире.

– Но разве тебя не интересует, почему его светлость созвал нас всех вместе? – спросил Луи.

– Эдуард ввел меня в курс дела. Простите, но я считаю, что все это сплошной вздор и лучше было бы не тратиться на поездку. Тогда у меня не забрали бы кошелек. А оно, – он указал на свое лицо, – осталось бы нормального размера и цвета.

Беллу повеселил его ответ, и она улыбнулась. Он отвесил ей галантный поклон, взял ее руку и поднес к губам. Его карие глаза смеялись. Белла была рада, что хоть кому-то эта ситуация кажется смешной.

– Прости, милая Белла. Я не хочу тебя унизить, но ты должна понимать, что любой брак, основанный на принуждении, обречен на провал. К тому же, как бы ни желал этого, я не могу соперничать с братом – права у него, а не у меня.

– Права! – негодующе выкрикнул Луи. – Если у кого они есть, то…

– О, пожалуйста, не ссорьтесь, – вмешалась Белла. – Я этого не вынесу. Дедушка, скажите же что-нибудь.

Но граф лишь улыбнулся и позвонил в колокольчик. Как только он ушел, поддерживаемый Сильвестром, Элизабет велела Луи сопроводить ее наверх, чтобы проверить, переменили ли слуги их комнаты, и, разумеется, чтобы обсудить дальнейшие действия. Белла осталась с Эдуардом и Робертом. Она в отчаянии переводила взгляд с одного на другого.