Зазеркальная империя. Гексалогия (СИ) - Ерпылев Андрей Юрьевич - Страница 428

– Ну да, – пожал плечами Саша. – Выходит, что ангел… Только поклянитесь мне, Морошевич, что бросите играть. До добра это не доведет…

Он вышел из туалета и вернулся в буфет, где вовсю разворачивалось веселье.

– Вам можно доверять, капитан? – обратился он к «Бисмарку».

– Обижаете, штаб‑ротмистр!

– Вот, – протянул Саша ему пистолет Морошевича. – Отдадите штаб‑ротмистру, когда очухается.

– Нет, – покачал головой артиллерист. – Он все равно застрелится. Приперло его, штаб‑ротмистр, понимаете? Я в такой ситуации тоже бывал, да Господь миловал… А Морошевич точно пулю в лоб пустит.

– Не пустит. Его тоже сегодня Господь миловал. – Александр положил оружие на стол и вышел.

Как раз объявили посадку, а солнце вовсю заливало здание аэропорта сквозь вымытые дождем окна…

* * *

– Не желаете свежую газету? – У Сашиного кресла остановила тележку симпатичная бортпроводница.

– Охотно. – Штаб‑ротмистр взял несколько газет и углубился в чтение.

Сюрприз ждал его уже на второй странице.

«Из Парижа сообщают, – прочел он под большой, чуть ли не на всю полосу статьей о положении в Запамирском крае, с которой ознакомился с большим интересом. – Вчера, в своем особняке на рю де Винагриер, убит экс‑король Афганистана Махмуд‑Шах, проживавший там под именем Мухаммеда Кабули. Вместе с бывшим монархом погибли его гражданская супруга баронесса Дювильи и дитя мужеска полу, полагаемое незаконнорожденным отпрыском Махмуд‑Шаха. Полиция подозревает бывших подданных экс‑короля, наводнивших Париж после его свержения. Уже арестовано несколько десятков афганских эмигрантов, и аресты продолжаются. Мы будем держать наших читателей в курсе этой криминальной истории с политическим подтекстом».

Александр опустил газету. Заметка не сопровождалась фото убиенного, но ему и не было в нем нужды. Махмуд‑Шах, будто живой, встал перед ним. Не таким, каким довелось видеть его в последний раз – растрепанным, с пистолетом в руках, а тем печальным «принцем Гамлетом Афганского королевства», принимавшим русского гостя в своем дворце.

«От судьбы не уйдешь, – грустно подумал штаб‑ротмистр. – Монарх должен править или умереть… Третьего не дано. Корона снимается лишь с головой…»

Оставался вопрос, кто именно помог Махмуду уйти со сцены окончательно – головорезы более удачливого кузена или его, Сашины, благодетели? Но получать на него ответ у молодого офицера не было никакого желания. Он не так долго жил на белом свете, но отлично понимал, что перед желающим заглянуть за ширму может разверзнуться такая бездна, что возврата из нее уже не будет. Зачем будить призраков? Мосты в прошлое были сожжены без остатка, и перед ним открывалась новая страница его жизни. Какой она будет? Черной? Белой? Время покажет…

Но судьба снова напомнила ему о себе.

На восьмой полосе «Петербургских ведомостей», там, где обычно публиковались реклама и некрологи, глаз сразу зацепился за небольшое, скромно украшенное православным крестиком объявление в траурной рамке:

«В среду, восемнадцатого мая, в Крестовоздвиженской церкви состоится отпевание безвременно почившего статского советника Н. И. Линевича. Безутешная вдова покойного, его родные и друзья будут рады всем желающим присоединиться к ним в их бесконечной скорби».

«Что‑о‑о?!!»

Молодой человек выхватил из стопки «Петропольского смехача», славившегося своей до предела скандальной, но удивительно точной криминальной хроникой, и принялся лихорадочно листать сероватые, плохой бумаги страницы. Искомое нашлось скоро.

«Петербургский обыватель был потрясен гибелью на дуэли молодого, подающего большие надежды чиновника железнодорожного ведомства Н. И. Линевича, не так давно пожалованного чином статского советника за выдающиеся успехи при строительстве дороги в новоприобретенной провинции Империи – Запамирском крае. Ситуация предстает еще более пикантной в том свете, что упомянутый чиновник буквально только что – менее месяца назад – сам застрелил на дуэли весьма видную фигуру столичного высшего общества: известного всем Дмитрия Вельяминова – блестящего гвардейца и светского франта. Невольно задаешься вопросом: какие распри могли возникнуть между столичным чиновником и его убийцей – никому доселе не известным отставным поручиком фон Минденом? Пока обыватель теряется в догадках, ваш покорный слуга рискнет предположить, что поводом для этой растянутой во времени двойной дуэли с двумя жертвами могла быть банальная любовная интрижка. Вероятно, ни князь, ни остзейский барон не смогли простить счастливому сопернику женитьбы на одной из первых красавиц Санкт‑Петербурга Анастасии Головниной…»

Строки смешались перед глазами штаб‑ротмистра.

Вот это удар! Кто же мог ожидать от хладнокровного и прагматичного немца поступка такого поистине русского размаха? Ах, фон Минден, фон Минден… Александр с раскаяньем вспомнил, что, возвратившись домой, он ни на минуту не обеспокоился тем, жив ли его товарищ по плену и скитаниям, и вообще – что с ним стало. За своими заботами и волнениями он совсем позабыл невзрачного поручика. А тот, выходит, не позабыл своего спасителя…

«Что же Настя? – опомнился Бежецкий. – Ведь она сейчас возненавидит меня до смерти! Меня, клятвенно пообещавшего, что с головы ее милого не упадет и волоса… Но кто мог подумать?»

Он даже встал было из кресла, чтобы срочно бежать, ехать, лететь к ней и попытаться все объяснить, но за стеклом иллюминатора далеко внизу уже проплывали похожие на айсберги облака…

А еще сложились вместе слова: «безутешная вдова покойного» и «женитьба на Анастасии Головниной». Он опять опоздал…

– Вам плохо? – заботливо склонилась к нему милая, словно ангел, бортпроводница.

– Нет, сударыня, – вымученно улыбнулся офицер. – У меня все в порядке…

Да, у него теперь действительно все было в порядке. Сожженные мосты отрезали путь назад, будто тому, древнему Александру. И путь лежал только вперед, в неизвестность…

[1] Что впереди? (Камо грядеши) (лат.)

[2] «Железная леди» – прозвище, которое Маргарет Тэтчер, в 1979–1990 годах премьер‑министр Великобритании, заслужила за жесткие и решительные действия во время англо‑аргентинского вооруженного конфликта из‑за Фолклендских островов в 1982 году.

[3] Пластунскими ротами до 1917 года называлась армейская разведка.

[4] Армейские, казачьи и военно‑морские звания Императорской России.

[5] Четыре Георгиевских креста – солдатских знака ордена Святого Георгия‑Победоносца – составляли «полный Георгиевский бант».

[6] Перефразированная строка из песни М. Танича и Я. Френкеля «Любовь – кольцо…».

[7] Вайджампинг – прыжки без парашюта – получивший распространение в конце XX века в Британской Империи и САСШ экстремальный вид спорта, при котором прыжки с самолета осуществляются без каких‑либо технических приспособлений, в воду или на специальные надувные маты.

[8] Молитва «О путешествующих».

[9] Дронт – нелетающая птица с острова Маврикий, истребленная в XIX веке. Стеллерова корова – вид морского млекопитающего – сирены или «морской коровы», – истребленный в XVIII веке.

[10] Финляндия была отнята у Швеции, присоединена к Российской Империи в 1809 году и преобразована в Великое Княжество Финляндское.

[11] Кондуктор – старший матросский чин в военно‑морском флоте Российской Империи. Присваивался специалистам – минерам, сигнальщикам и т. д.

[12] Макиавелли, Николо (1469–1527) – итальянский государственный деятель, политический мыслитель, историк и писатель эпохи Возрождения. Прославлен своим трудом «Государь».

[13] Все свое ношу с собой ( лат.).

[14] Имеются в виду «Времена года» итальянского композитора Антонио Вивальди (1678–1741).

[15] Або – старое название финского города Турку.