Крылья - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 95

— Как будет угодно светлейшей, — вновь поклонился капитан — при его пузе это, должно быть, нелегко ему давалось. — Прикажешь получить у казначея, как обычно?

— Прикажу. Ступай.

— Благодарствую, светлейшая Анкаха.

Капитан и его матросы пятились к дверям, а я стояла как окаменевшая. Анкаха! Это и есть Анкаха! Привыкшая к современным ранайским реалиям, я как-то забыла, что принц — это не только член королевской семьи. Это еще и титул самостоятельного правителя государства, слишком маленького, чтобы называться королевством. До того, как Кайллан Завоеватель объединил первые девять ранайских провинций, во главе каждой из них стоял принц. Собственно, и сам Кайллан был одним из них. И вполне естественно, что титул наследной правительницы Ктито переводится на ранайский как «принцесса»…

— Мои старые шуты мне надоели, — продолжала старуха, вперив в меня тусклый взгляд. — Надеюсь, ты будешь развлекать меня лучше. Эй вы, там! Принесите костюм нашей новой шутовке!

Что-то больно клюнуло меня в щеку. Я резко повернулась к мальчишке. Он хохотал, держа у лица тростниковую трубочку. Хорошо знакомая мне штука. Из подобных плевались жеваной бумагой мои одноклассники, пока я не научила их вежливости на наглядном примере…

Черт, будь что будет! На корабле я проявила слабость, решила, что лучше покориться, — и вот результат. Но Анкаха и ее любимчики от меня смирения не дождутся. Я шагнула к маленькому мерзавцу с твердым намерением надрать ему уши.

Однако, прежде чем я до него дотянулась, он вскочил и, быстро перебирая короткими ножками, побежал и спрятался за троном принцессы, откуда несколько мгновений спустя высунул глумливую рожу. Но теперь я и его разглядела как следует.

Это был не мальчишка. Ему было даже не сорок, а все пятьдесят. Это был карлик, и, уж конечно, он не приходился Анкахе сыном. Сына, даже урода, она бы ни за что не обрядила в подобные нелепые лохмотья. Мне внезапно расхотелось его бить. Пытавшийся унизить меня был куда больше унижен сам. Старик, вынужденный кривляться, изображая мальчишку-недоумка…

Я услышала шорох и позвякивание и повернула голову влево. Из-за драпировок ко мне приближались другие уроды. Хромые, кривобокие, трясущиеся, со сросшимися пальцами, жировыми наростами вместо глаз…

Их было не меньше десятка. Впереди, тяжело переваливаясь, шествовала невероятно жирная лысая тетка; ростом она была ниже меня, так что казалась почти квадратной. Бледные отечные складки ее телес омерзительно тряслись и колыхались при каждом шаге тумбообразных ног; из одежды на ней была только коротенькая юбочка, смотревшаяся удивительно нелепо на этой туше. В ее ушах звенели медные колокольчики. В вытянутых руках она несла цельный костюм — что-то вроде рабочего комбинезона ремесленника, только скроен он был из разноцветных лоскутов, часть из которых болталась, полуоторванная.

Но покрой этого костюма был еще хуже: рукава разной длины и пришитые под разным углом, один выше другого, со штанинами похожая история.

Надеть этот кошмар можно было, только скособочившись. Жирное чудище остановилось, с улыбкой (о боже, видели бы вы эту улыбку!) протягивая костюм мне. Я в ужасе попятилась и наткнулась на другого урода.

Багровая опухоль' занимала у него полголовы, из-за чего лицо съехало на другую сторону. Он бросил мне под ноги пару туфель с длинными матерчатыми носами. При ходьбе такие носы непременно должны загибаться, вынуждая постоянно спотыкаться того несчастного, кто их наденет, — для чего, очевидно, и были придуманы.

Даже если бы меня окружали рослые, сильные вражеские воины в полном вооружении, я бы не испытала такого ужаса. У меня даже на какой-то, хоть и очень краткий, миг мелькнула мысль бежать вдогонку за капитаном «Королевы морей». Все-таки он был всего лишь жадным, бесчестным негодяем, жестоким лишь в той мере, в какой этого требовал его бизнес. Он не был полусумасшедшей старухой, которая, комплексуя из-за собственного уродства (уж не знаю, врожденного или приобретенного в старости), окружает себя теми, кто еще безобразней, чем она сама. Я бросила быстрый, но внимательный взгляд на гвардейцев у трона и поняла, что это касается даже их. О, никаких врожденных дефектов — сделав своими стражами выродков, принцесса осрамила бы себя перед гостями, — но лицо одного солдата было рассечено глубоким шрамом, проходившим в том числе и через рот, отчего у него получилось как бы четыре губы, а на левой руке другого не хватало пальцев. К боевым ранам отношение совсем не то, что к врожденным аномалиям, никто не станет смеяться над шрамами воина — и все же из всех своих солдат Анкаха предпочла выбрать именно этих.

Следом за ужасом волною накатил гнев. Мало того, что меня продали и купили, как какую-нибудь тряпку или побрякушку, так эта тварь еще считает, что я с моими изящными, пропорциональными крыльями такая же уродина, как эти? На себя бы посмотрела!

— Надень это! — приказала Анкаха.

— Сама надевай, если подобные наряды в твоем вкусе! — воскликнула я. Я хотела еще добавить, что, во всяком случае, некрасивее она от этого точно уже не станет, но в последний момент сдержалась.

— Раздеть ее! — велела принцесса все тем же равнодушным тоном.

Уроды, уже окружившие меня со всех сторон, набросились на меня, спеша исполнить приказание. Сразу несколько рук — сухих, жирных или скрюченных — вцепились в остатки моей рубашки. Кривясь от отвращения, я заехала кому-то в нос локтем, другого ударила сапогом под колено, а еще двоих хлестнула по лицам крыльями. Рубашку они все-таки разорвали — это было нетрудно, — но, получив еще пару ударов, отступили с клочьями в руках. У двоих из ноздрей текла кровь, один, подвывая, дул на сломанный палец, опухавший на глазах.

Старуха сделала знак своим стражникам, и они, сунув в ножны мечи, шагнули вперед. Вот это было уже серьезно — каждый из них был выше меня на голову, да и в плечах заметно шире.

Я попыталась отскочить — пожалуй, между статуями они бы долго за мной гонялись, путаясь в портьерах и драпировках, — но уроды, вновь сомкнувшись, задержали меня. В следующую секунду меня схватили сильные грубые руки, и я поняла, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Может, мечи у них были и бутафорские, но мускулы — вполне настоящие.