Крылья - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 94

Хотя не уверена, что он был тронный. Скорее он предназначался для неофициальных приемов — во всяком случае, был он невелик, и обстановка в нем была какая-то… неторжественная, что ли. Узорчатые ковры с длинным ворсом на полу, тяжелые занавеси и драпировки (солнечный свет едва пробивался из-за них — если бы я вошла сюда прямо с улицы, то, наверное, мало бы что разглядела), расставленные без видимого порядка статуи, изображавшие обнаженных молодых аньйо обоего пола и каких-то мифических персонажей, густой запах благовоний — во всем этом была скорее роскошь богатой спальни, чем холодное и строгое королевское величие.

В противоположном входу конце зала на невысоком, всего в две небольшие ступени, постаменте стоял трон — или, может быть, просто глубокое кресло с высокой спинкой. В кресле в свободной позе, опершись на правый подлокотник и чуть склонив голову к плечу, сидела женщина, задрапированная в хитон. Ее длинные светлые волосы перехватывал на лбу серебряный обруч; многочисленные браслеты охватывали предплечья оголенных рук. Дневной свет, сочившийся сквозь занавеси, падал на трон сзади, так что лицо сидевшей разглядеть было трудно, и я не могла понять, сама ли это принцесса Анкаха или ее мать-королева. Вообще-то я ровным счетом ничего не знала о правителях Ктито: слишком уж мелкая это была страна по сравнению с могущественным Ранайским королевством. У ног ее на нижней ступеньке пьедестала примостился мальчик в аляповато-цветастом костюме — меня удивила безвкусица этого наряда. Слева и справа от трона стояли стражники с мечами наголо, но позы у них тоже были расслабленные и скучающие. Судя по тому, как они держали свое оружие, у меня возникло твердое ощущение, что на самом деле мечи эти — бутафорские, а истинные охранники держат нас сейчас на прицеле откуда-нибудь из-за драпировок.

Капитан произнес церемонное приветствие; я поморщилась, слыша, как его варварский акцент уродует благородные звуки кйарохского языка. Однако из-за своего эстетического отвращения я упустила начало речи и теперь слушала, как он нудно зачитывает список товаров: прозрачные ткани, украшения из добытых на островах самоцветов, экзотические туземные статуэтки, ковры, изготовленные в северных колониях благовония, серебряная посуда… Все это вместе, должно быть, стоило целое состояние, но принцесса, конечно, могла себе такое позволить. Будь у меня столько денег, я бы никогда не стала тратить их на подобную ерунду. Дворцовые слуги, выпорхнувшие откуда-то из-за занавесей, уже подтащили открытый сундук к трону и держали его на весу, чтобы сидевшая могла сама оценить товар. Она нетерпеливо махнула рукой, веля невидимой за драпировками прислуге отдернуть одну из занавесок, и яркий солнечный луч осветил сундук, засверкав на серебряных вещицах. Тут я лучше увидела ее лицо и поняла, что это вовсе не молодая девушка.

«Видимо, мать принцессы… а то и бабушка», — подумала я, разглядев на свету ее сухую жилистую руку, перебиравшую товары.

— Сколько ты хочешь за все вместе, купец? — спросила она надтреснутым старческим голосом. Ее произношение мне тоже не понравилось. Удивительно, до чего создатели современных кйарохских диалектов испохабили этот красивый древний язык!

— Всего девять тысяч девятьсот, о светлейшая, — поклонился капитан. Очевидно, это была сумма не в йонках, а в местной валюте.

— Я еще не выжила из ума, торговец. Восемь, и ни тфархой больше.

— Но, светлейшая, подумай, насколько нелегко и опасно доставлять тебе столь превосходный товар из другого полушария. Жестокие штормы и еще более жестокие морские разбойники…

«Кто бы говорил!» — едва не воскликнула я вслух.

— Как видно, другие торговцы не столь трусливы, — насмешливо перебила его правительница.

— Ни один торговец не обеспечит тебе такое качество товара, как я! — пылко возразил капитан. — И потом ты еще не видела мой главный подарок тебе — держу пари, никто больше не привозил тебе подобного!

«Подарок?» — удивилась я. Но матрос, обернувшись ко мне, уже размыкал мои оковы. Я недоверчиво подняла руки к лицу, рассматривая запястья, — ощущение кандалов настолько въелось в кожу, что казалось, будто они и сейчас на мне. Еще бы, я провела в них больше месяца!

— Это крылатая девчонка, и крылья у нее такие огромные, что тебе придется хорошо присматривать за ней, а то она того и гляди улетит!

— Знал бы ты, над чем ржешь, скотина!

Матрос уже стаскивал с меня камзол. Я не сопротивлялась, но не стала и помогать ему.

— Подойди сюда, — проскрипел голос правительницы. Я прошла по ковру и встала в полосу света у трона, расправляя крылья. Владычица Ктито рассматривала меня, а я, в свою очередь, смогла с близкого расстояния рассмотреть ее.

Она была не просто старой — она была древней. Ей было, наверное, под восемьдесят; волосы, конечно, были не светлыми, а седыми, а осанка, которую я издали приняла за лениво-небрежную, была на самом деле вызвана физическим уродством: горбом над левой лопаткой и кривой шеей. Все лицо ее было в мелких бороздах морщин, словно на нем порезвился плуг сумасшедшего пахаря, но глаза, хотя и выцветшие, смотрели по-прежнему властно. И, что самое поразительное, на этом лице были заметны явные следы косметики, да и запах духов был таким сильным, что я подумала, как бы у меня не заболела голова. Эта старая уродина до сих пор всерьез относилась к своей внешности!

— Ты и в самом деле можешь летать? — спросила старуха. Она даже не поинтересовалась, знаю ли я кйарохский.

— Нет, — коротко ответила я.

— Это хорошо… — пробормотала она. — Повернись. Помаши крыльями. Сильнее.

— Ма-а-а-мочка, зачем сюда пустили этого вйофна? — проблеял вдруг мальчишка. — Капис боится. Каписа ветром сдувает. От сквозняка у Каписа простуда. Кыш, кыш!

Мамочка? Это ее сын? Что за чепуха, ее самому младшему сыну не может быть меньше сорока!..

— А от ветра в голове у тебя простуды нет? — не сдержалась я.

Конечно, если это и впрямь был ее сын (внук, правнук?), я рисковала, но старуха вдруг несколько раз каркнула — я не сразу поняла, что она смеется.

— Хорошо. То, что надо. Торговец, я беру все вместе с девчонкой за девять пятьсот. Соглашайся или проваливай.