Крылья - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 143

Однако все обошлось. Внешний склон кратера был куда более пологим, и мы съехали по нему на собственных задах, остановившись у круглого сугроба. Воцумаки пронзительно свистнул, и вдруг на моих глазах сугроб зашевелился, стал оседать, и из него, отряхиваясь от снега, полезли пушистые бело-серые звери в кожаной сбруе. Глядя на них и особенно на их хвосты, я поняла, из кого была сделана моя шапка (не нынешний подшлемник, а та, которую я потеряла в схватке с твурком). Если для хардаргов эти животные были лишь объектом охоты, то воцумаки, оказывается, сумели их приручить и даже использовать как тягловую силу! Хотя один цуцапи, как называют их воцумаки, невелик ростом и вряд ли сдвинет с места больше сорока фунтов, но упряжка из дюжины или даже шестнадцати цуцапи способна везти уже довольно приличный груз. Достоинство этих животных еще и в том, что они способны находить себе пищу глубоко под снегом и почти не нуждаются в дополнительных припасах — разве что на совсем бесплодных землях, где даже летом ничего не растет.

Хуси-воцу очистил от снега свои низкие легкие сани, запряг зверей, взял длинный шест погонщика — и мы отправились в путь на север.

Если быть совсем точной, то на северо-запад — как я поняла, стойбище воцумаки находилось на западном побережье Глар-Цу. Уже на второй день пути небо на северо-востоке посветлело, а на третий ненадолго показался краешек солнца. Я словно пробуждалась от кошмара или выздоравливала после тяжелой болезни…

Палатки у Хуси-воцу не было, зато была широкая лопата, которой он умел быстро построить снежный дом. Места внутри, конечно, было очень мало. Мы спали, притиснувшись друг к другу, зато было не холодно. Шубы, естественно, не снимали, так что о моих крыльях он не догадывался.

Меня несколько беспокоило, что припасы, которые были у Хуси-воцу с собой — мороженое мясо и рыба, — не рассчитаны на двоих, но его самого это, похоже, не волновало. И скоро я поняла, почему: снежная пустыня была безжизненной лишь на мой дилетантский взгляд. В первые дни, правда, мы питались исключительно запасенной провизией, но чем дальше к северу, тем чаще пятнали снег цепочки следов или пролетала в вышине птица. Птиц воцумаки бил влет почти без промаха (за все время путешествия промазал лишь дважды, да и то, думаю, потому, что мушкет был не лучшего качества), а несколько раз удивлял меня, в совершенно, казалось бы, неприметном месте всаживая в снег копье и выкапывая прятавшуюся там добычу.

Несмотря на то что мы с Хуси-воцу провели в прямом смысле бок о бок полторы декады, общались мы мало. Днем, погоняя цуцапи, он предпочитал распевать свои заунывные песни (и как у него только не болело горло от постоянного пения на морозе?), а вечером угрюмо буркал:

— Говори не надо. Спи надо.

Может быть, ему не нравилось беседовать на гантруском, который он знал еще хуже, чем я, а может, он боялся ненароком выдать чужеземке какие-то секреты. В первый же день я заверила его, что ничего не расскажу хардаргам о его промысле — это, похоже, его всерьез беспокоило. Пришлось для пущей гарантии даже возвести на хардаргов напраслину, сказав, что это они обрекли меня на смерть, насильно посадив на похоронный харр.

На пятнадцатый день мы достигли стойбища воцумаки. Оно действительно располагалось на берегу океана; вблизи берега он уже почти очистился ото льда, но вдалеке еще белели ледяные поля. Воцумаки жили в снежных домах — не таких, конечно, наскоро насыпанных холмиках с прорытым сбоку лазом, какие служили нам убежищем по дороге, а в куда более добротных и просторных куполообразных сооружениях, сложенных из снежных кирпичей и облитых для прочности водой. Снаружи, особенно сверкая под ярким весенним солнцем коротких еще дней, это выглядело красиво, но когда я впервые зашла внутрь, меня чуть не вывернуло наизнанку от вони прогорклого жира, который здесь использовали в качестве топлива, сырой рыбы и немытых тел. Семьи воцумаки ютились в жуткой тесноте — не потому, что было сложно выстроить дома большего размера — чего-чего, а снега вокруг хватало, — а просто так было теплее. Моя брезгливость, конечно, подвергалась и более суровым испытаниям, да и сама я не мылась уже больше месяца, и все же никакого желания задерживаться здесь у меня не было.

Из разговора с туземцами я поняла, что гантруская фактория, где, собственно, и происходят все торговые операции, располагается в четырех днях пути на упряжках к северу. Хуси-воцу никуда не торопился и поначалу собирался провести несколько дней в стойбище, но после того, как я обещала ему Илмгарову шубу в обмен на более подходящую мне по росту, которая, естественно, стоила дешевле, и меч, из которого тут, кажется, собирались наделать наконечников для острог, согласился отправиться в путь на следующий день.

Не то чтобы, конечно, я так уж жаждала снова иметь дело с гантрусами. Но так или иначе остров, точных координат которого я все еще не знала, находился в их водах, и самым быстрым способом попасть туда был их корабль. Сначала от фактории до какого-нибудь порта на севере, а там уже по обстоятельствам. Может, хватит и простой лодки. Я, конечно, помнила реакцию «благородных гантрусов» на появление женщин на палубе «Звезды тропиков», но не может быть, чтобы морские путешествия были вовсе запрещены для половины населения! Наверное, придется лишь подчиниться каким-нибудь нелепым и унизительным ограничениям — ну да ладно, еще немного можно и потерпеть. Главное, не показывать им крылья.

Новое путешествие на упряжке прошло без всяких приключений, и вечером четвертого дня впереди забрезжили теплые огоньки фактории. Гантруский форпост представлял собой небольшой поселок, обнесенный бревенчатым частоколом. Внутри находились три одноэтажных каменных дома необычной для гантрусов прямоугольной формы и длинные деревянные сараи и склады. Формально эта территория принадлежала Хоок, но хоокские власти, как видно, предпочли сдать ее гантрусам в концессию, нежели самим принимать на себя все сложности содержания своих представителей на крайнем юге.

Фактория размещалась в удобной бухточке, полумесяцем вдававшейся в материк; но, глядя на толстые льдины, трущиеся о покрытый сосульчатыми белыми наростами причал, я поняла, что прибытия корабля придется ждать долго.