Крылья - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 136

Уходить я решила ночью, через окно. Это давало мне несколько часов форы, к тому же погода благоприятствовала моим планам: шел мелкий сухой снежок, и я надеялась, что к утру он засыплет мои следы. Вечер мы провели вместе с Райри у меня в комнате, пытаясь наговориться напоследок; под конец она всплакнула, да и мне было невесело. Тем не менее, когда совсем стемнело, я попрощалась с ней и решительно выставила ее: бежать я собиралась без свидетелей. Так Райри было бы проще оправдываться перед Дйаргуром, да и потом… было у меня опасение, что, глядя, как я ухожу, она в последний момент может передумать и поднять тревогу. «Для моего же блага». В конце концов, Хейги действительно погибла в менее опасной экспедиции…

Открыть плотно законопаченную на зиму раму было непросто, но вот наконец в комнату хлынул свежий морозный воздух. Я сбросила вниз свою поклажу, а затем спрыгнула сама — со второго этажа в глубокий снег под окном. Надев лыжи и рюкзак, я побежала в сторону леса на северо-западе.

Было безветренно и не слишком холодно. Ни одна из лун не могла пробиться сквозь низкие снеговые тучи, но зимой, когда все вокруг одето белым покровом, никогда не бывает совершенно темно. Конечно, ориентироваться все равно было труднее, чем днем, но меня это не очень беспокоило. Главное — оказаться подальше от данга. Но вообще-то ориентирование в этом путешествии было серьезной проблемой.

Хотя во внутреннем кармане полушубка у меня лежало несколько листов, на которые я тщательно перерисовала уменьшенную в масштабе Дйаргурову карту, среди бескрайних снегов слишком мало приметных объектов, по которым можно прокладывать маршрут. Впрочем, данги всегда стоят на берегах рек, и намеченные мною в качестве промежуточных точек — не исключение, так что я рассчитывала, что если и не выйду к ним сразу, то смогу отыскать их, двигаясь вдоль берега.

Я шла на лыжах всю ночь и большую часть утра, пока не почувствовала, что еще несколько шагов — и у меня не останется сил даже поставить палатку. Привал пришлось делать в чистом поле — лес давно остался позади, и набрать хвороста для костра было негде, так что я вынуждена была есть снег, чтобы утолить жажду. Оставалось лишь надеяться, что мое горло это выдержит… Когда я проснулась и высунула нос из палатки, короткий зимний день, еще более короткий в этих широтах, чем в наших, уже клонился к вечеру. Я отправилась в путь в сумерках, но на этот раз шла только полночи, а затем остановилась на стоянку в очередном лесу, желая вернуться к нормальному суточному графику.

Действительно, теперь я проснулась до рассвета, поеживаясь даже в мехах; небо, прозрачно розовеющее на востоке, обещало ясный и морозный день. Эх, могла ли я подумать год назад, что в такую погоду, когда в йартнарских школах отменяют занятия, я не просто высуну нос на улицу, а буду проводить там целые дни… Замотав лицо шарфом, я двинулась вперед.

Днем я дважды видела в поле следы йитлов, а затем мне попался и сам зверек; я выстрелила из пистолета, но не попала. Лучше бы, конечно, стрелять из арбалета — и бесшумно, и стрелу можно подобрать и использовать снова, но хоть я и тренировалась, готовясь к побегу, в обращении с этим оружием у меня все еще было слишком мало опыта. Впрочем, что уж рассуждать, что лучше, — все равно промазала… Зато вечером в занесенных снегом кустах мне удалось подстрелить большую серую птицу неизвестной мне породы. У нее оказалось всего две ноги, и я почувствовала себя оскорбленной в лучших чувствах, заполучив вместо четырех вкусных ножек вдвое меньше. Впрочем, птица была отменно жирной; кажется, она даже летать толком не умела, только перепархивать с места на место. Я ощипала и зажарила ее над костром; кажется, я уже говорила, какой из меня повар, но в тот вечер наполовину пережаренное, наполовину сырое мясо показалось мне вершиной кулинарного искусства, и не в последнюю очередь потому, что было горячим.

Ночью я проснулась, охваченная непонятной тревогой, и почти сразу поняла ее причину.

Издали доносился тоскливый протяжный вой; трудно было определить направление — казалось, он шел отовсюду. Твурки. В Глар-Цу они тоже водятся. И, должно быть, в это время года они голодные… Я, наверное, около получаса вслушивалась в эти замогильные завывания, но ближе они не становились, так что я наконец снова уснула.

Третий день пути тоже выдался отменно холодным, и, что понравилось мне еще меньше, твурки выли даже и днем, чего их ранайские сородичи себе не позволяли. Когда же они спят, черт их побери? К вечеру небо заволокло тучами, пришедшими с севера, и, похоже, стало теплее, но меня это не обрадовало, ибо сырой ветер, швырявший в лицо снежную крупу, с лихвой компенсировал подъем температуры.

Четвертый и пятый дни были отвратительны. Кто бы мог подумать, что я зимой буду проклинать потепление… И тем не менее снег сделался липким и рыхлым одновременно, даже на лыжах идти по нему было тяжело, я то и дело проваливалась. Наверное, задень я проходила от силы пять-шесть миль. Утром пятого дня мне удалось ранить йитла, и я целый час гналась за ним по снегу по кровавому следу, а когда наконец настигла, он оказался старый и тощий. Стоило тратить время и силы… Я еще несколько раз слышала твурков, причем уже ближе, а ночью проснулась от воя, звучавшего, казалось, прямо на пороге палатки. Я до самого утра не сомкнула глаз, сжимая рукоять пистолета, а на рассвете, выйдя из палатки, увидела недалеко от кострища следы. Большие следы. Куда больше, чем положено иметь приличному твурку.

«Для ходьбы по рыхлому снегу животным нужны широкие лапы, — сказала себе образованная я. — Это ничего не говорит о размерах самих зверей».

Слегка подморозило, и идти стало легче. Хотя иногда лыжа с хрустом проламывала тонкий наст и приходилось вытаскивать ногу из снежной ямы, в целом я набрала неплохой темп и надеялась к вечеру перебраться через Дар-лан-Уге — Черную Реку. Правда, ничего, кроме морального удовлетворения, мне это не обещало — ближайшим дангом выше по течению был тот самый Рудогай, и по понятным причинам сворачивать туда я не собиралась, к тому же для меня это был бы изрядный крюк. Ниже по течению также был какой-то данг, но еще дальше. Пока же я шла по лесу, поглядывая по сторонам в поисках возможной добычи. Но, как выяснилось, не я одна.