Черная Книга Арды - Васильева Наталья - Страница 58

Вошедший был не стар по меркам кланов — не больше лет тридцати — тридцати пяти; хотя волосы его и были совершенно седыми — но не как у старика, скорее как у человека, потерявшего то, что было ему дороже жизни и поседевшего в одночасье: Хоннару приходилось видеть такое. А глаза… звездные глаза, древние и юные, невероятно глубокие, колдовские — нет, не было у Волка-вождя слов, чтобы описать это.

— Встань, ннар-Хоннар, — сказал звездноглазый. Голос у — него был под стать глазам — глубокий, чарующий. Хоннар поднялся, глядя завороженно. И тут только понял, как смотрел на звездноглазого Гортхаар.

Потому что так же на него, Хоннара, смотрел его младший сын, Дан.

Чуть позже неведомо как они оказались за столом, и Хоннар уже неторопливо — хоть и голоден, да показывать негоже! — поглощал нежное мясо, приправленное пряными травами, запивая терпким хмельным напитком из каких-то ягод: а после рассказывал Небесному Отцу (хмель, что ли, язык развязал!) про всю свою обширную семью, про то, как живут кланы-иранна, об урожае, об охотничьих угодьях… да мало ли о чем еще может порассказать вождь, ежели за свой народ радеет! Небесный Отец слушал его внимательно, а потом спросил вдруг:

— Скажи мне, ннар-Хоннар, отдашь ли своего сына — того, что подмастерьем у кузнеца, — мне в ученики?

Хоннар едва не поперхнулся здоровым куском ароматного мяса, поняв, что за время застолья так и не вспомнил ни разу, что собеседник-то его — и не человек вовсе…

— В обучение? Богу? — хрипло спросил он.

— Да какой из меня бог… Я пришел помочь людям, — пожал плечами Ннар'йанто. — Но не могу же я быть везде и помогать всем в одиночку! Разве вам не нужны искусные кузнецы и целители, разве вы не хотите знать, как собрать и сохранить богатый урожай, как сделать, чтобы охотники и рыбаки не возвращались с пустыми руками? Да мало ли что может понадобиться людям! Вот я и буду учить.

— Я… мне нужно подумать, — побледнев, выдавил Хоннар. Шутка ли: родной сын, и вдруг — ученик бога, что бы там этот бог про себя ни говорил! На такое дело пойти — чай, не чарку медовухи опрокинуть, понимать надо! Вот ужо Ларана причитать будет — как же! кровиночку родимую! да в дальние края! а ежели провинится в чем — ведь ни могилки не останется, ни косточек белых…

Может, и не останется.

Бог все-таки.

— Подумай, — согласился Ннар'йанто. — А если еще кто надумает у меня поучиться — милости прошу.

— А что возьмешь за науку свою? — осмелился спросить вождь. Ннар'йанто обжег его ледяным взглядом — у бесстрашного Хоннара, который в одиночку, все знали, не раз на лесного хозяина ходил, зябкий холодок пополз по хребтине и возникло почти неодолимое желание забиться куда-нибудь в укромный уголок. Бог все-таки. А ну как прямо сейчас грозовой стрелой испепелит незнамо в чем провинившегося вождя-Волка?

— Мне, — глаза Небесного Отца полыхнули пламенем не хуже грозовых стрел, — не нужны ваши дары. Что нужно будет, чтобы прокормить ваших детей, то и принесете. Остальное я дам им сам. Понял ли ты меня, ннар-Хоннар эр'Лхор?

Еще б тут не понять! — разом ведь либо в прах обратит, либо в жабу бурую, безобразную… одно слово — бог. Хоть и добрый. Хоннар сглотнул тяжело и выговорил:

— Понял, Ннар'йанто… прости, что по неразумию прогневил…

Небесный Отец усмехнулся уголком губ:

— Ну, полно тебе… какое там — прогневил… Расскажи лучше еще об иранна: что-то странное там было о шаманах Ворона…

…Через две луны в Горном замке их было уже пятнадцать: двое Бессмертных, Гэлторн и двенадцать учеников из кланов. Бессмертные занялись обустройством жилья для людей и мастерских, и вскоре Гэлторн уже неспешно рассказывал Гарту-Волку о целебных травах и варил остро пахнущие зелья, Тано обучал письму тай-ан задумчивого Лана из сынов Молнии, а в кузне звенели молоты и раздавалось возмущенное: «Тебе тарно что сказал? Сказал — нагревать до вишневого цвета! А ты? Перекалил ведь, мыш безмозглый!» Жизнь, словом, налаживалась понемногу, и даже Тано как-то оттаял, успокоился…

Почему-то Дан-Волчонок вбил себе в голову: непременно нужно войти в Чертог через Врата. Хотя идти сюда было дольше, да и смысла в этом, в общем-то, не было, до Врат он добрался — да так и остался стоять в растерянности, разглядывая огромные створы черного железа: как же открывают-то такую громадину? И как войти?

А Врата медленно бесшумно раскрылись. Дан, поколебавшись, шагнул вперед. И остановился. На него насмешливыми светлыми глазами смотрел воин — Дану показалось, вдвое выше его ростом.

— Ты кто таков? — поинтересовался воин.

— Дан йарннари эр'Лхор-йанто! — единым духом выпалил мальчишка, мучительно пытаясь совладать с дрожью в коленях.

— Ого! Небесный Волчонок, значит. И что ж тебе здесь нужно?

Дан молчал потерянно. Он, конечно, по дороге все придумал — и как говорить будет, и что держаться надо с достоинством — хоть и младший, а сын вождя все-таки… Но все слова разом улетучились куда-то, и стоял он теперь, как деревенский дурачок какой, приоткрыв рот, со страхом и любопытством разглядывая светлоглазого. Мысли в голову лезли совершенно дурацкие: сеструха бы в такого точно влюбилась, она и без того влюбляется каждую луну, а уж в этого…

Воин тихонько фыркнул, потом, не церемонясь особо, взял мальчишку за плечо и подтолкнул вперед:

— Пошли. Похоже, оголодал ты в дороге. Поешь, потом расскажешь, за какой надобностью пришел. Идет?

Дан голодно сглотнул слюну и закивал. Решительно, вести себя достойно не получалось.

Воин сидел напротив; сам не ел ничего — поставил локти на стол, положил подбородок на сцепленные пальцы и смотрел внимательно.

— Ну, так что, Дан йарннари эр'Лхор-йанто, зачем ты здесь, расскажешь?

От сытной еды и тепла Дана разморило, ресницы понемногу начали слипаться.

— Я про сны хотел спросить, — сонно ответил он.

— Про какие еще сны? — озадаченно поинтересовался воин.

— Сны… наяву. Знахарь сказал, чтобы я сюда шел. Сказал — там растолкуют, чего видишь. Илу Ннар'йанто там живет… ему про все ведомо…

— И ты, значит, не побоялся?

Парнишка глянул с подозрением — уж не смеется ли светлоглазый? — но тот смотрел с искренним интересом, и подвоха никакого в его вопросе вроде не было.

— Воин ничего не должен бояться! — ответил внушительно.

— Совсем не боялся? — недоверчиво переспросил светлоглазый.

— Ну… — смутился Дан, — было немного… Ты не думай, я ничего не боюсь! А все-таки — Ннар'йанто…

— Ты как думаешь, он какой?

— Вот те раз! Здесь живешь — и не видел? — поразился мальчишка.

— Видеть-то видел… А все-таки?

— Ну… такой… как Небесный Волк. Я сам слышал! И отец говорил — ннар'Хоннар эр'Лхор, знаешь его? Он первым в Горный Чертог пришел. И брат опять же…

Тут Дан приврал: ни отец, ни тем более брат, третий год учившийся в Горном Замке, ни словом не обмолвились о сходстве Ннар'йанто с волком, пусть даже и небесным. Отец говорил о нем с несколько удивленным почтением, в рассказах брата чувствовалась глубокая затаенная нежность — но Небесный Волк из легенд Дану пока что нравился больше, и расставаться с легендой он не торопился. Внушительнее как-то он был, что ли…

— Это как, — не отставал воин, — совсем волк?

— Не-е… голова только.

— Думаешь, человек с волчьей головой — это красиво?

Дан задумался.

— Не, не очень. Но ведуны говорят, что Небесный Волк такой, а Ннар'йанто вроде как он и есть.

— Кто? Волк?

— Известно, Волк! Небесный Отец, Тот, кто давным-давно создал все. А потом он смешал свою кровь с землей и сотворил людей. Все люди — дети Великого Волка. Ты разве не знаешь?

— Хм… — светлоглазый задумчиво потер лоб. — В ваших легендах есть доля истины. Если, конечно, не принимать их как эс-торн…

— Как… чего? — не понял Волчонок.

— Я хотел сказать, что легенды ведь не всегда говорят правду, как она есть. Ты же не думаешь, что людей лепили, как горшки из глины?