Встретимся в полночь - Нейвин Жаклин - Страница 28

Смелость его проникновения не потрясла ее. Скорее она наслаждалась, давая учить себя такому интимному способу целоваться. Он проник глубоко, действуя в том ритме, который пробуждал в ней незнакомые ощущения внизу живота, потом удалился и легко пробежал по краю ее зубов, затем опять проник внутрь. Она застонала и погладила его по щеке дрожащими пальцами.

Руки Рафаэля касались ее везде, где ему хотелось, и от этого по ее коже побежали ощущения, похожие на стреляющие искры. Она выгнулась под его ладонью, скользнувшей по ее груди, вздохнула от наслаждения, когда его большой палец нежно прошелся по ее чувствительному пику. Но этого было недостаточно. Ее сосок заныл, желая большего, и Рафаэль стал безжалостно терзать его, пока Джулия в исступлении не сжала в кулаках его рубашку. Ей хотелось схватить его дразнящую руку и поместить ее туда, где ей хотелось, чтобы она была. И вот он коснулся ее там, и она почувствовала, как в ней нарастает пугающая волна вожделения.

Джулия целиком отдалась огню, горевшему в нем. От его поцелуев она опьянела до бесчувствия, его прикосновения лишили ее воли. Он искусно возбуждал ее пальцами, своим опытным ртом и дерзким языком, пока она не утратила всякий контроль над собой.

В ней говорило не просто желание. Она хотела принадлежать ему, хотела, чтобы он взял ее, решил ее судьбу и спас от всего обыкновенного, что почти поглотило ее.

– Я не джентльмен, – хрипло сказал он, а потом обвел языком линию ее подбородка. – Мы должны четко это сознавать.

– Да. – Она прижала ладонь к твердым мускулам его груди, открытым расстегнутой рубашкой. – Я и не хочу, чтобы вы им были. – Тонкие волоски, растущие на его груди, были мягкими и упругими. Так интересно было прикасаться к ним чувствительными кончиками пылающих пальцев.

– Мы больше не занимаемся невинным флиртом, Джулия, – с трудом проговорил Рафаэль, когда ее руки скользнули вверх к его плечам. Она была потрясена, увидев, как он реагирует на ее ищущие прикосновения.

Голос его звучал теперь еще более хрипло.

– Мы вышли за его пределы, и вы, и я. Понимаете? Джулия кивнула. Он предупреждал ее, спрашивал, хочет ли она остановиться. Но единственное, на что она была способна, – это интересоваться, что будет дальше. Рафаэль отошел от нее, и на мгновение Джулии показалось, что он передумал, что он действительно решил прекратить это безумное искушение.

Взяв ее за руку, он сказал:

– Тогда идите за мной. Я не стану брать вас на ковре, как уличную девчонку. Хочу ласкать вас в постели. В моей постели.

Ведя ее вверх по лестнице, Рафаэль не переставал опасаться, что она придет в себя и бросится бежать. Он не знал, что будет тогда делать. Наверное, последует за ней, сделает все возможное, чтобы вернуть ее. Может быть, даже станет ее умолять.

«Прошу тебя, Господи, сделай так, чтобы она не убежала».

Ему и в голову не пришло, как это странно, что он молится. Это совсем не было на него похоже.

Свернув к двустворчатой двери, ведущей в его личные апартаменты, Рафаэль ввел Джулию за собой в открытую дверь. Не успел он ее захлопнуть, как тут же накинулся на девушку, прижав ее к деревянной панели и впиваясь в ее губы. Его тело было на грани взрыва, его плоть была твердой, ноющей, готовой.

– Вы так красивы. Так красивы, – бормотал он.

Он не мог ею насытиться, тонул у нее во рту, сплетал свой язык с ее языком, пробовал на вкус соленую гладкость ее кожи.

Самым удивительным было то, что и Джулия была охвачена таким же неистовством. Она целовала его в ответ, закинув голову, предлагая ему насладиться своей нежной шеей, прижимала его к себе. Путаясь в ее одежде, Рафаэль начал раздевать ее, она издавала нетерпеливые звуки и тоже отчаянно старалась избавиться от всех преград, чтобы отдать себя его жадным рукам.

Ему нужно было сдерживаться. Нельзя рвать на ней одежду, иначе как она вернется домой? О Боже, но ведь он в таком состоянии, словно ждал ее целую вечность!

Он поднял ее на руки, прижал к себе, поцеловал и понес через всю комнату к кровати.

На мгновение Рафаэль остановился. Бросив на нее твердый взгляд, он сказал:

– Не сомневайтесь ни в чем.

Джулия попыталась улыбнуться, но эта несмелая попытка умерла, не родившись.

– Все, чему меня учили, говорит, что это нехорошо, но мое сердце… в сердце у меня, Рафаэль…

Он похолодел. Что она такое говорит? Неужели она воображает, что любит его?

Конечно, воображает. Он был дураком, что не понял этого. Такая девушка, как Джулия Броуди, не станет отдаваться мужчине без любви. Она должна любить его или, во всяком случае, думать, что любит.

Эта мысль ошеломила Рафаэля. Он вдруг почувствовал неуверенность в том, что делает.

Он выиграл пари. Такова была его цель. Теперь можно все бросить. Он и должен так поступить и тем спасти ее.

Но, похоже, ей вовсе не хочется спасаться.

Глядя прямо ему в глаза, Джулия обняла ладонями его лицо и улыбнулась:

– У меня нет сомнений, Рафаэль. Я никогда еще не была так уверена в себе. Во мне есть что-то такое, что оживает, когда я с вами. Как будто я – это кто-то другой. Кто-то, кто мне нравится гораздо больше, чем мое обычное «я».

Он был захвачен этим доверчивым взглядом и ответил ей тоже искренне.

– Да. Да, я понимаю. Я чувствую то же самое.

Ему стало легче, когда он позволил себе такое признание. Взявшись пальцем за ворот ее платья, он сказал:

– Нужно избавиться от этого. Сядьте.

Она послушалась, завела руку за спину, к ряду пуговиц. Рафаэль отвел ее pyки.

– Я прекрасно умею раздевать дам, – сказал он. – В конце-то концов, я ведь известный негодяй.

Он быстро управился с застежкой и, сунув руки под платье и обхватив ее груди, привлек Джулию к себе.

Резко втянув в себя воздух, она выгнула спину. Его зубы слегка покусывали чувствительную кожу ее шеи. Когда его большие пальцы обвели кругами каждый сосок поверх тонкого батиста ее сорочки, он почувствовал, что она отвечает ему. Она извивалась под его руками, шепча ему на ухо тихие возгласы наслаждения, и его возбуждение достигло предела.

Рафаэль стянул с нее платье, потом сел и снял с себя рубашку. Джулия внимательно смотрела на него, прикасаясь взглядом к его обнаженному телу с таким интересом, какого он еще не встречал ни у кого из своих предыдущих любовниц. Или, может быть, прежде это не производило на него такого впечатления. Ему стало жарко, словно прикосновение ее взгляда было огнем, и он окунулся в него.

Джулия заметила, что и он внимательно рассматривает ее. Сорочка была всего лишь кусочком прозрачной материи, прилипшей к изгибам ее тела, обнажающей все, от возбужденных кончиков грудей до мягко затененной тайны между бедрами. Осознав это, она попробовала прикрыться руками.

– Нет, – воскликнул Рафаэль, отводя ее руки. – Не нужно ничего от меня прятать. Я хочу видеть вас всю.

Он просунул руки под тонкую материю и скользнул по шелковистой коже ее бедер. Ему необходимо было ощущать ее жар, ее влагу, радостно встречающие его. Именно его, и никого другого. Его пальцы пробрались по мягким завиткам и нашли то, что искали.

Она приподнялась, вопросительно глядя на него, протянула руку и попыталась оттолкнуть его.

– Не надо, девочка, – сказал он, удивляясь, до какой степени ему хочется ублажить ее, а ведь он был не из тех, кто склонен к самообузданию. – Разрешите мне сделать так, чтобы вам стало хорошо.

На мгновение она замерла, потом обмякла, отпустила его руку. Он удовлетворенно улыбнулся, но то не было жестокое злорадство. Это было нечто совсем иное, совершенно новое для него. Сейчас он думал о том, чтобы доставить наслаждение ей.

– Расслабьтесь. Да, вот так, – прошептал он. Он провел языком по краю ее губ. – Откройтесь мне, Джулия. Раздвиньте ноги, совсем немного, впустите меня.

Она нерешительно развела колени.

– Больше, – сказал он, и она подчинилась. Он посмотрел на ее лицо. Ее рот распух от его поцелуев, глаза сверкали. На щеках горел яркий румянец. Вокруг нее на подушке беспорядочно разметались блестящие пряди рыжих волос.