Встретимся в полночь - Нейвин Жаклин - Страница 27

Джулия никогда прежде не видела обнаженных мужских рук. И мощные мышцы Рафаэля противнее воли привлекли ее взгляд.

– Боже. Вы пришли, – сказал он охрипшим вдруг голосом.

В горле у Джулии пересохло, она кашлянула. И услышала, как дверь у нее за спиной закрылась.

Легкая улыбка заиграла у Рафаэля на губах.

– Как вам удалось ускользнуть?

Джулия обрадовалась, почувствовав, что голос у нее звучит уверенно.

– Я сослалась на головную боль, и на бал поехали без меня. Я взяла карету от дома. Это оказалось несложно.

Рафаэль не двигался, и это продолжалось довольно долго. Джулия тоже стояла неподвижно, вцепившись руками в ридикюль с такой силой, словно перед ней была шайка воров.

Потом он сказал:

– Джулия, а как же Саймон?

Он казался очень спокойным, когда смотрел на нее своими ясными зелеными глазами, в которых играл отсвет огня.

Потребовались некоторые усилия, чтобы она обрела голос.

– Вы не поняли. Я пришла поговорить с вами. Мы должны кое-что выяснить. Боюсь, что мы зашли слишком далеко в нашей… нашей… дружбе. – Господи, как не вовремя ее оставила способность соображать! – Я хочу заставить вас понять, что мы должны… – Горло ее конвульсивно сжалось. Она опять сглотнула, собралась с духом и закончила: – Перестать разговаривать. Вы должны это понять.

Рафаэль сдвинул брови.

– Я слушаю.

Все слова, которые Джулия старательно заучила, внезапно вылетели у нее из головы.

– Все это ужасно нехорошо. Я должна выйти за Саймона, и это…

– Нет, не должны, – прервал он ее. Она изумилась.

– Я… разумеется, я должна. Я люблю Саймона. Я собираюсь выйти замуж… – Слова замерли у Джулии на языке, потому что она вдруг поняла, что сама не верит в них. Она отвернулась, расстроенная, не в силах выдерживать понимающий взгляд, устремленный на нее. Он сказал:

– Вы не любите Саймона.

– Люблю. – Это прозвучало скорее как мольба, чем как утверждение.

– Но вы здесь, со мной.

– Я пришла объяснить вам, почему я больше не могу… Вы все время присылали мне письма, и у меня не было выбора. Я…

Она осеклась, потому что его рука легла ей на шею. Она и не слышала, как он подошел к ней сзади. Джулия закрыла глаза.

– Прошу вас, не прикасайтесь ко мне.

– Я не женюсь на Кэтрин. Она круто повернулась к нему:

– Что? Почему?

– Она не ждет ребенка. Я свободен, Джулия. – Его чувственный рот скривился. – Вы довольны?

Она молчала, не желая в этом признаваться. Довольна? Это слово совсем не отражало того, что она почувствовала, – у нее словно гора с плеч свалилась.

Рафаэль потянулся к ней, и она отступила.

– Это ничего не меняет. Я помолвлена с Саймоном, и я выйду за него замуж.

– Значит, вас так привлекает жизнь, которую он вам даст? – Рафаэль скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на Джулию. – Саймон может предложить вам дни, месяцы и годы бесконечных чаепитий, котильонов, балов и музыкальных вечеров. Каждый сезон будет заполнен светской ложью, скучными сплетнями и длинными-длинными речами невыносимых зануд, которые будут вас обожать. И вы будете с милым видом говорить то, что им хочется услышать, поступать так, как им хочется, и вскоре это станет вашей жизнью.

Рафаэль приближался к ней, шаг за шагом, пока не заставил ее пятиться до самой стены. Его голова наклонилась так, что губы оказались совсем рядом с ее ухом, его дыхание щекотало короткие волоски у нее на затылке.

– Так будут проходить годы и годы, вы будете бояться, что окружающие поймут, что вы вовсе не та, которой они восхищаются, что вы просто играете для них некую роль. А на самом-то деле все в вас протестует против их благополучного, глупого мирка. Но мужайтесь – пройдет время, и эти мятежные чувства постепенно умрут, и вы действительно станете одной из них. Все лучшее в вас ссохнется и погибнет…

Джулия сдавленно вскрикнула и замахала рукой, чтобы заставить его замолчать. Долго сдерживаемые слезы брызнули у нее из глаз и потекли по щекам.

– Из-за чего вы так расстроились? – спросил Рафаэль, взяв ее за плечи и повернув к себе. – Вы ведь пришли сказать мне, что выбираете вот такое будущее, разве не так?

Джулия посмотрела на него. И снова увидела, как он красив, и поняла, насколько она беззащитна перед этим человеком.

– Я не хочу выходить за Саймона, – вдруг выпалила она. Услышав собственные слова, Джулия не поняла, правда ли это. Кажется, правда.

– Я больше не люблю его. Когда-то любила. Мне жаль, что это уже не так! – Потрясенная, она почувствовала, что в голове у нее словно рассеялся туман, и теперь она яснее видела те вещи, которые до того только дразнили ее смутными намеками на свое существование. – Я изменилась. Нет. Может быть, не изменилась. Может быть, я наконец-то поняла, что я не та, какой себе казалась. Я не та, какой должна быть. Я больше не хочу быть благополучной любимицей светского общества. – Она прижала пальцы к вискам. – Что-то со мной случилось. Я не хочу того, чего хотят другие девушки. Мне только казалось, что я этого хочу.

– Вам велели этого хотеть. – Рафаэль улыбнулся медленно, успокаивающе. Обхватил руками ее лицо, вытер большими пальцами влагу со щек. – Вы не созданы для их мелкого мирка. – Некоторое время он внимательно смотрел на нее. – Вы меня боитесь.

– Нет, – возразила она, оскорбленная тем, что он это увидел.

– Боитесь. Ну что же, это разумно с вашей стороны. «Никто, кроме дурака или безумца, не станет оспаривать значение опыта».

Она посмотрела на него.

– Это философ, Юм, – пояснил он, а затем продолжил: – Я обращался с вами очень дурно. – Он отпустил ее. – Ну вот. Вы свободны. Можете уйти, если хотите. – Лицо его было непроницаемо.

Джулия стояла, чувствуя себя брошенной теперь, когда его руки не прикасались к ее телу так успокаивающе.

Куда ей идти? Ее мир только что рухнул от его точной оценки ее будущего.

– Я не хочу уходить.

– Бедная девочка. Посмотрите на себя. Вы несчастны.

– Вы тоже, – сказала она. – Вы поэтому позвали меня?

– Вы знаете, почему я вас позвал. – Его глаза были точно разящие огни зеленого пламени, они сжигали ее. – Вы знаете, что я за человек. Вы знаете, чего я хочу.

– Я пришла не для… этого.

– Тогда зачем вы пришли, Джулия? Сообщить мне, что вы любите Саймона? Но вы его не любите. Требовать оставить вас в покое, положить конец нашему дружескому взаимопониманию? Этого вы ведь тоже не хотите? Тогда скажите, зачем вы пришли?

Именно в этот момент Джулия поняла, что она обманывала себя. Она притворялась, что не хочет того, чего ей страстно хотелось.

– Я не знаю зачем, – пробормотала она. – Я уже ничего не знаю.

– Нет, вы знаете, – жестко сказал он. – Вам просто не хочется в этом признаваться.

Он прав. Она его любит.

Вот почему она здесь.

Безошибочным инстинктом он ощутил ее слабость, и она почувствовала, как его руки обвили ее стан. Рафаэль посмотрел ей прямо в глаза:

– Вы знаете, что я вас хочу. Она кивнула.

– И вы тоже хотите меня. И вот почему вы здесь, Джулия. Теперь он держал ее в своих объятиях, прижимаясь к ней своим крупным, сильным телом. Это прикосновение подействовало на нее, как зажженная спичка, поднесенная к свече. Она запылала прямо в его объятиях еще до того, как он наклонил голову, чтобы поцеловать ее.

Он поцеловал ее крепко, страстно, требуя ее покорности. И Джулия покорилась – всем своим существом она отдалась его поцелую и ответила на него.

Его руки путались у нее в волосах, вынимая шпильки. От него удивительно пахло. Запах мыла, соленого пота и мужчины заполнил ее ноздри.

Ноги ее подкосились от нестерпимого желания, которое горело во всем ее теле, так что ей пришлось припасть к Рафаэлю, опираясь о его сильное тело. Джулия страшно боялась, что он остановится, что он вспомнит, что это нехорошо, и оставит ее, как сделал это в парке, с ужасающей пустотой, которая заполнила ее, превратив в комок обнаженных нервов. Поэтому она крепко обняла его, так крепко, как только могла, и открыла рот, чтобы дать дорогу его требовательному языку.