Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклин - Страница 13

Она теперь состоятельная женщина. Чтобы привыкнуть к этой мысли, понадобится много дней, а возможно, и недель. Как только Триста вспоминала о своем богатстве, у нее начинала кружиться голова. Если бы леди Мэй не была постоянно с ней, подстегивая и советуя, она бы и не узнала, как свалившееся на нее наследство может подарить ей совершенно другую жизнь.

Эта новая жизнь означала лучшую судьбу для Эндрю, а также безопасность и мир для нее самой.

Она могла бы просто оставить все деньги на своем счету, но леди Мэй не хотела об этом и слышать. Она буквально заставила Тристу приобрести роскошный дом около Гайд-парка. Как только Триста увидела его, то не смогла больше противиться.

Это было четырехэтажное городское здание с тремя гостиными: одна располагалась у входной двери и предназначалась для официальных посетителей, вторая служила уютной комнаткой для членов семьи, третья же, с большим сводчатым окном и мраморным камином, над которым возвышалось огромное зеркало, предназначалась для неформальных встреч. В доме были кухня, утренняя комната, столовая, помещения для слуг, несколько спален, большая часть – с туалетами, музыкальная комната и кабинет. В задней части дома находилась небольшая застекленная веранда, с которой можно было спуститься в роскошный, окруженной стенами сад. С противоположной стороны сада виднелись парковые сооружения с куполами – казалось, вот-вот здесь должна появиться Афродита для своих веселых забав.

– Но мне нужно купить шляпный магазин, а потом подумать о вложениях...

Мэй отмахнулась от этих слов:

– Тебя не примут в высшем обществе, если ты будешь заниматься ремеслом. Перестань думать о своем магазине. Твои перспективы гораздо шире. Когда ты приобретаешь недвижимость в Мейфэре, ты делаешь вложения в свое будущее.

Ее будущее – это грядущая жизнь Эндрю, и потому Триста согласилась. Она купит этот дом и шляпный магазин, но последний передаст в управление Люси. Миссис Хайнс отправится на пенсию, а Дину можно сделать компаньоном Люси.

Простившись с работой, Триста была вынуждена осваиваться с новой жизнью. Теперь ей предстояло стать праздной женщиной – по крайней мере после того, как ее дом будет обставлен и обзаведется новым внутренним убранством. Ее обрадовало, что Эндрю понравился этот их дом. Единственным неудобством было большое расстояние до дорогого дяди Дэвида, но тот с супругой часто сам стал их навещать.

Мэй постоянно была рядом. Она была в восторге, когда Эндрю назвал ее дорогой тетушкой. Она очень привязалась к мальчику, а он – к ней, так что это даже вызвало ревность Тристы. Но Мэй нельзя было не любить. Эта женщина буквально заражала всех энтузиазмом и безграничной энергией.

Вскоре после приобретения дома около Гайд-парка выпавший из камина на первом этаже уголек вызвал пожар, от которого пострадал весь этаж. Мэй, не желавшая до того навязывать свое общество, пришла к выводу, что на время ей придется переселиться к Тристе, поскольку та призналась, что не имеет навыка в управлении столь большим домом.

– Конечно, моя дорогая. Если ты нуждаешься в помощи, я окажу ее тебе, – ответила тетя Мэй. Теперь Триста могла не волноваться за свое будущее.

Первое, что решила сделать Мэй, – это познакомиться со слугами. Триста привела Эмили, молодого и старого Стюартов. Для мальчика они стали словно членами семьи, и Триста не хотела их терять. Были также наняты и другие слуги. Мэй взяла на работу дворецкого, двух лакеев, которые работали бы вместе с молодым Стюартом, повара и двух горничных. Эмили была повышена в звании до домоправительницы, старший же Стюарт должен был заняться лошадьми. Он был доволен, что будет далеко от суеты большого дома. Кое-что поначалу получалось не вполне гладко, но в конце концов все трудности были преодолены. Спокойная когда-то жизнь Тристы теперь стала бурной, насыщенной бесконечными проблемами, решение которых доставляло Тристе массу удовольствия.

После того как были заказаны для дома все требуемые материалы, шторы на окна и разного рода ткани, настало время обратить внимание на свой гардероб. Дорогая модистка леди Мэй, блистательная мадам Бонван, согласилась приодеть Тристу. Результаты были изумительными. Триста выглядела блестящей, воздушной и модной в тонком муслиновом платье, богато украшенном шелком. Платье сидело на Тристе как влитое. После нескольких визитов модистки облик Тристы, как и дома в целом, начал меняться.

Как могла произойти эта сказочная перемена, спрашивала себя Триста, проходя по своему великолепному дому, который казался ей волшебным сном, или случайно увидев себя в зеркале с красивой прической и в элегантном платье. Иногда вечерами, глядя, как засыпает ее сын, она думала над его будущим, и тут в ней внезапно вспыхивало сомнение – реально ли все, что с ней происходит?

– Вы моя добрая фея, – однажды сказала она Мэй, когда они перелистывали журналы мод.

Мэй покраснела.

– Вот как? Но когда я нашла тебя, дела у тебя шли прекрасно.

– Да, прекрасно, но не так, как сейчас.

В который уже раз ее жизнь полностью изменилась. Благодаря покровительству тети Мэй ее приглашали на все главные события сезона. Конечно, ее принимали не как девушку, а как почтенную вдову. Это отчасти лишало ее поклонников, но некоторые все же были. На балах ее танцевальная карточка быстро заполнялась, и она никогда не испытывала недостатка в джентльменах, желающих принести ей пунш или подержать ее тарелку, пока она набирала закуски с буфета.

– Ты счастлива, Триста? – спросила тетя Мэй, когда они сонно покачивались в карете после затянувшегося до утра бала.

– О, тетя Мэй, я самая счастливая женщина в мире!

Тетя просияла.

– Не могу дождаться момента, когда ты увидишься со своей сестрой. Когда она вернется из свадебного путешествия, я собираюсь немедленно познакомить вас.

Триста действительно была счастлива. И не переставала удивляться повороту в своей судьбе. Когда она вспоминала Романа Эйлсгарта и на нее нападала грусть, она спешила отогнать непрошеные мысли. Эта страница жизни была закрыта много лет назад. Поначалу было тяжело, почти мучительно, но она справилась с собой, и сейчас у нее новая жизнь, полная надежд. Роман ушел в прошлое. А ее ожидает блестящее будущее.

В ней росла уверенность, что ее жизнь станет легче и более предсказуемой. Но тут наступил вечер в Линхоуп-Болле.

– Ты уже обещала все танцы? – удивилась леди Мэй, поправляя ожерелье из перьев.

Триста справилась в карточке.

– Я отказала полковнику Хармону и лорду Биллингси, поскольку просто не вынесу четыре танца подряд. Но полковнику я пообещала, что сяду с ним за ужином, а Биллингси поклялся, что он заедет за мной на неделе, чтобы взять меня на прогулку в своем новом ландо.

– И? – с намеком поинтересовалась леди Мэй.

– Они приятные люди, но для меня неинтересны.

– А. Но сезон только начинается, а потом будет лето и всякого рода домашние вечеринки, не говоря уж о водах в Брайтоне и Тарнбридж-Уэллсе. Будет много возможностей развлечься. А теперь улыбнись. Ты выглядишь восхитительно. Боже, твой отец сейчас заплакал бы от гордости. Знаешь, ты очень на него похожа. Но глаза у тебя, как у матери.

– У моей матери голубые глаза; серые, как у меня, у моей тети.

– Они просто восхитительны. У тебя очень тонкие черты лица. А моя служанка сделала тебе превосходную прическу, хотя в этом и заслуга мадам Бонван, которая дала точные указания, что идет к этому платью. Она все очень хорошо знает. Ты выглядишь просто по-королевски. Наслаждайся тем, что ты молода и красива, Триста. Что ты на балу среди самых интересных и состоятельных людей Лондона.

Триста машинально провела руками по юбке. Сегодня публика была самой изысканной, а бал – один из самых больших, на которых ей приходилось бывать. И без сомнения, она не испытывала недостатка внимания, с ее полностью заполненной карточкой.

Она чувствовала себя превосходно в платье, сшитом по последней моде. Высокую талию окружал покрытый жемчугом пояс, мягкие юбки со складками спускались вниз по ногам и куполом летали над ее коленями. Декольте было на редкость низким. Чистый зеленый цвет ткани подчеркивал персиковую кожу Тристы. Мадам Бонван оказалась просто гением в своем искусстве. Она знала, какой цвет лучше подойдет, а линии платья выглядели безукоризненно.